Поэт Мария Махова

(Подборка Валерия Аллина)

Мальчик и Бог
azarenia_25А он вот так представлял себе Бога:
с метлой, в телогрейке, добрым и рыжим.
Стоит себе, щурится на дорогу.
- Доброго дня тебе, дядя Гриша.

Дядя Гриша живёт в небольшой каморке,
встаёт раньше всех, позже всех ложится.
Он цветы поливает, сажает ёлки,
и пшено подсыпает в кормушки птицам.

Он, наверно, на небо летает ночью,
а, возможно, снег убирает с крыши.
— Добрый день, дядя Гриша, спаси щеночка,
он сыночек Рыжей, такой же рыжий.

Он замёрз и видит ещё не очень,
он за тем сараем — пойдём, покажем!
Дядя Гриша сыночков спасёт и дочек,
рядом с ним совсем ничего не страшно.

Да и мир такой — весь большой и долгий,
очень добрый мир — вот ещё ступенька.
Мальчик крепко за руку держит Бога,
с бородою, рыжего, в телогрейке.

Картина Ирины Азаренковой (Обсуждать в ЖЖ)

 

***

artvalentine_88Что-то всё время в лоб и виски стучит мне.
Просто какой-то бред без углов и линий.
Ходишь, как заколдованный, в этом ритме.
Здравствуй, моя родная шизофрения.

Здравствуй, моё неясное и цветное.
Я твоя баобабочка, листик клёна.
Дерево, что не будет уже зелёным.
Всё, что уйдёт и станет уже не мною.

Всё, что меня оставит и здесь не примет.
Падает сигарета из тонких пальцев.
Здравствуй всё то, о чём мне расскажут вкратце:
вот была осень, дождь, ты блуждаешь в ритме.

Этот печальный знак, этот звук протяжный.
Это дыханье дня и всего живого.
Нет ничего, что было не очень важным.
Нет ничего случайного, даже слова.

Ритмы уходят, не попадая в ноты.
Это такие дни, переход в иное.
Это всё осень, лучшее время года.
Самое молчаливое, неземное.

Картина Валентина Иоппе (Обсуждать в ЖЖ)

 

***
artvalentine_102Яблоко тихо падает, катится по траве,
Мэри идёт по саду, Мэри несёт конверт.
Что там у Мэри в мыслях? День замедляет ход.
Кто-то ей пишет письма, Мэри всегда их ждёт.

Где-то дожди косые тянутся вдалеке,
колют ступни босые камушки на песке,
кто-то незримо рядом с ней уже много лет.
Мэри идёт по саду, Мэри несёт конверт.

Мэри ни с кем не спорит и не считает дней,
Мэри не нужно море, море её – над ней,
много ли Мэри надо – знаем ли мы ответ?
Мэри идёт по саду, Мэри несёт конверт.

Птица над ней кружится, птица другого дня,
ветер к ногам ложится, хочет её обнять,
Мэри, чему ты рада, Мэри, кого здесь нет?
Мэри идёт по саду, Мэри несёт конверт.

Листья уносит ветром, шепчет о чём-то лес,
сбудется то и это где-то уже не здесь,
катится день к закату, ночь, а затем рассвет...
Мэри идёт по саду, Мэри несёт конверт.

Картина Валентина Иоппе (Обсуждать в ЖЖ)

 

***

in-fa_22Это только вычерченный след
от кометы там, над облаками…
Коль душа скучала на земле,
заскучает и в небесном храме.

Не грусти, мой свет, не жди беды,
не жалей о том, что мы не птицы.
Никому никто не поводырь,
и никто не знает, что случится.

Освещён ли пламенем восток,
или запад обретает звуки,
каждый в этом мире одинок,
даже погружаясь в чьи-то руки.

Остаётся – уходящим вслед
помолиться… (маятник качнётся…)
и смотреть на тихий лунный свет,
и твердить, что жизнь ещё вернётся.

Снимок Наталии Куклевой (Обсуждать в ЖЖ)
 
***

in-fa_23Я бы хотела лечить и это, и то,
говорить на всех языках мира,
взять всего один лучик — вернуть сто,
никогда не смотреть в бездну, пройти мимо,
укрыть любого от пули и от огня,
да всё уберечь — от тополя до кузнечика…
Но эта бездна идёт за мною и вглядывается в меня,
и мне убежать некуда, ответить нечем.

О необъятный мой край, простуженный небосвод,
куда не пойдёшь, а всё далеко, не близко,
и я всё пишу туда, где никто уже не живёт,
куда уже много лет не доходят письма,
а кто вон там босиком по дороге идёт,
и нет ему дома нигде на огромном свете,
о бедный мой край, сиреневый небосвод,
отпускай своих певчих птиц, расплетай сети.

Всё, что не так сложилось, где год за два,
давит тебе на плечи, в затылок дышит,
воля твоя неволя полынь трава,
кружит над полем ворон всё ниже, ниже,
как бы вот перебраться из тени в свет,
где-то уже кометами путь прочерчен,
сколько ж ещё идти через боль и бред,
чтобы вернуться в доброе, человечье.

Снимок Наталии Куклевой (Обсуждать в ЖЖ)
 
Мама и рай

allanrannu_06Мама мне говорит: — Я увидела сверху рай.
Там холмы и река течёт, умирать не страшно.
Отвечаю я маме: — Не надо, не умирай.
Я не знаю про рай, но, наверно, он свой у каждого.

Лично мне бы и там хотелось увидеть снег.
Как блестит он на солнце, падая ниоткуда.
Мама тихо вздыхает: — Мне жаль, но там снега нет.
Да и солнца там тоже нет, хоть светло, как утром.

— Это грустно, что там нет осени, наших зим.
Говорят, там другое время, другие краски.
Я веду её под руку медленно в магазин.
Нынче скользко и ей одной выходить опасно.

— Там есть ангелы… Хочешь, думай, что это сон —
мы летели звездою белой под небом тёмным.
Но я помню детали и помню подробно всё.
Так во сне не бывает, я сны никогда не помню.

И ещё — там при деле все, и такой покой,
будто каждый там что-то понял и что-то знает…
Я держу её за руку, мама идёт за мной,
рассуждая про рай и немножечко отставая.

А дорогу метелью утреней замело,
мы идём осторожно, след оставляя свежий —
то ли ангела я веду за его крыло,
то ли ангел меня ведёт по дороге снежной.

Картина Аллана Ранну (Обсуждать в ЖЖ)
 
Лунный камень

rider7_56А я помню, что там, в середине Луны, был город.
В этом городе жили лунные человечки.
И там всё было лунным — камушки, горы, речки.
И там не было у домов никаких заборов.

А я помню, что в этом городе жили дети.
И им не было ни тревожно, ни одиноко.
И ходили они по лунным своим дорогам,
и дарили друг другу камушки на рассвете.

Всё на свете им было нужно и очень важно.
Всех на свете они любили, всё так и было.
И когда мне совсем темно и совсем уныло —
я сожму в кулаке лунный камень, и мне не страшно.

Снимок Алексея Терентьева (Обсуждать в ЖЖ)
 
***

windtravel_69В колокол звонили, звонили.
Вот и все дворы опустели.
Господи, скажи, кем мы были,
если были мы в самом деле?

Замерев, забыли о боли,
былью заросло, пыльным ветром.
Но по чьей же, Господи, воле,
так темно и так безответно?

Долгий путь не сделать короче
ночью или днём, полем, лесом.
Не звенит внутри колокольчик,
не поёт весёлые песни.

Отшумели мысли о лете,
их уносит ветер на крыльях.
Кто ответит, если ответит:
кем мы были, если мы были?

Снимок Марии Неласовой (Обсуждать в ЖЖ)

 

На голос

windtravel_137…Никому ничего не сказав, оборвав все нити, побросала вещи в рюкзак – и на поезд, в Питер, и не знала – на день, на год?.. Вот перрон, вот поезд, будто кто-то её зовёт – она слышит голос.

И часы замедляют ход, затихая вовсе, на вокзале никто не ждёт, ни о чём не спросит, всё похоже на странный сон, тот, что был однажды, только это неважно всё, это всё неважно.

Город плыл параллельно дням, голосам и звону, доверяя своим ветрам и своим законам, словно кто-то набросил сеть на часы и даты, уводя за собою всех за свои квадраты.

Ветер бил по щекам: «очнись!» – и толкал с дороги, и срывался то вверх, то вниз, и валился в ноги, дождь вставал перед ней стеной и гремел «опомнись», только было ей всё равно, она шла на голос.

…Кто был против, а кто был за, и какой был месяц, он не знал, ничего не знал, но стучало сердце, так стучало, как будто жизнь оборвётся скоро, будто небо сорвётся вниз и накроет город.

И он шёл через шторм и шквал, набирая скорость, он не знал, ничего не знал, но он слышал голос, не похожий на зов трубы или шёпот моря, этот голос, он просто был в голове и в горле.

...Время, ветры свои стяни в квадратуру круга, сквозь эпохи, дожди и дни ищут все друг друга, вырываясь из дней любых, как в открытый космос, всё оставив, про всё забыв, мы идём на голос.

Снимок Марии Неласовой (Обсуждать в ЖЖ)

 

Старик и письмо

windtravel_25…Вот он идёт по улице один, кивает голубям, глядит им вслед, заходит по дороге в магазин, берёт всё то же – простоквашу, хлеб, вот он сидит на лавке, луч упал сквозь ветви на ладонь ему, – привет, – идёт на почту, – здравствуйте, Степан Андреевич, вам писем снова нет, – кивает, вот проходит полчаса, сидит на почте и глядит в окно, а сын письмо, конечно, написал, скорей всего ещё в пути оно, ещё в пути, он сам ещё в пути, а в небе собирается гроза, сто метров, пятьдесят… ещё пройти немного, – дома лечь, закрыть глаза…

…Ну здравствуй, папа, здравствуй, как дела, поедешь ли на дачу в выходной?.. Смородина, наверно, подросла, которую сажали мы с тобой, как там наш двор и Лена, кто там с ней?.. да нет, уже неважно, знаю сам, она писала очень долго мне, я тоже очень долго ей писал…

Покрепче на ночь закрывай окно, я помню, как стучат дожди в стекло, о маме не грусти, она со мной, у нас всё хорошо и здесь тепло…

Ты спрашиваешь тихо: как же так, – ты хочешь знать подробности – их нет, как смысла нет – кто друг там был, кто враг – здесь всё иначе, не по чьей вине…

Что было там… был звук, протяжный звук, и взрыв, и что-то белое, как сон, без выбора, когда одно из двух – нет, здесь одно – на весь наш батальон, – а родина встречала Первомай, гремел оркестр и радовал людей, а я летел быстрее птичьих стай, и видел, как на небо ты глядел…

Ну а потом всё было, как в кино – и ты, и мама, ясли, детский сад, и школа, и весёлый выпускной, потом дорога, пыль, Джелалабад, и вновь дорога, взрыв, опять темно, и лёгкое качание, и свет… Не надо, папа, не смотри в окно, не плачь, мне хорошо, здесь смерти нет.

…А он глядит на двор, там дождь идёт, то линии рисуя, то круги, ему который день, который год, мерещатся на лестнице шаги, дождь ненадолго, скоро он пройдёт, и выйдет солнце где-то вдалеке… Он снова фотографию берёт, и что-то пишет на пустом листке.

Ударил ветер и раскрыл окно, и всё пришло в движение за миг, часы забили громко за стеной, но будто бы не слышал их старик, сидел недвижен, сумрачен и нем, а ветер поднимал листы над ним, дыша свободой, временем, и всем неясным, неизведанным, иным.

Снимок Марии Неласовой (Обсуждать в ЖЖ)

 

***

romti_02Приходит человек из прежних лет, а за окном зима метёт и крутит, и спрашивает тихо: выпить нет? Нет, говорю, и думаю, не будет, а, впрочем, может быть, на новый год, коль будут гости и найдутся силы, мне плохо, мне совсем не до него, зачем я двери в дом ему открыла, я всё забыла – тающие дни, упругий вечер на аллеях тёмных, одна была я, были мы одни, а, может быть, не с ним, а с кем, не помню, и где-то там всё крутится кино – а лиц совсем не разглядеть под снегом – мы пили полусладкое вино с каким-то очень нужным человеком, и было безрассудно и тепло, и чьи-то лица мимо проплывали… я сквозь него гляжу, как сквозь стекло, но вижу то обрывки, то детали.

Всё где-то там, как будто не со мной, как будто что-то жгло и отпустило, нет, выпить нет, всё выпито давно – и время, и вино, и всё, что было, застыла память, раскололся звук на несколько сюжетов и мгновений, когда ещё хотелось чьих-то рук, но тают дни и исчезают тени.

Уходят по маршрутам поезда, уходят электрички и трамваи, уходят лица, люди, города, и тает снег, и нас во сне качает, нам оставляя только тихий след нечётких, недописанных мелодий… и человек уходит в этот снег, и я смотрю в окно, как он уходит.

Снимок Романа Тинякова (Обсуждать в ЖЖ)
 
***

numach_27То не ветер ветку клонит, не дубравушка шумит,
то плывут по небу кони, а по морю рыба-кит.

То о воле стонет речка, будто в склепе подо льдом,
то колотится сердечко на крылечке золотом.

То глядит волна живая – долго ль ждать ещё весну,
то надежда уплывает за зелёную волну.

И бежит вперёд дорога да четыре колеса,
от родимого порога в голубые небеса.

Улетает птичья стая далеко на тёплый юг,
тихо путник напевает песню странную свою:

«Здесь то камень, то отрава, то вприпрыжку, то бегом,
но с тобой, моя отрада, не случится ничего.

Ничего-то мне не надо, будет день и будет путь,
ты живи, моя отрада, остальное – как-нибудь...»

Снимок Михаила Попова (Обсуждать в ЖЖ)
 
***

numach_28Уходит поезд в поиск, к устьям рек, идёт сквозь снег, сквозь квадратуру круга,
а в мой квадрат заходит человек, как входят в сон, без зова и без стука,
как входят на платформу, на вокзал, и смотрят на часы — на стрелках лето —
а он на это лето опоздал, но он сейчас не думает об этом.

И дело в чём-то, видимо, другом, и снова ты листаешь ту же повесть,
и тот же человек приходит в дом, молчит и ждёт тебя, а, может, поезд,
он не отводит от тебя глаза, перелетает поезд ночь, как реку…
И вдруг ты понимаешь, что вокзал — ты сам, но ждёшь другого человека.

Вот на перроне гул уже затих, и фонари в предутреннем тумане
подмигивают, будто за своих нас принимают, и вода в стакане
твердеет, замерзает — стылый лёд — и вот уже слышна волна седая,
и льдина, трудно двигаясь вперёд, себе дорогу в море пробивает.

Сосуд разбился, растворился свет, мерцают звёзды, время замирает,
нет прошлого и будущего нет, есть только точки в центре и по краю,
что тихо пробиваются из тьмы, и освещают время и пространство,
они почти такие же, как мы, но ярче, горячее и прекрасней,

и тем опасней, и всегда сильней — от сложного до самого простого —
и вне рационального, и вне любого места и любого слова,
и время снега призывает снег, и всё уже навечно и едино —
и явь, и сон, и этот человек, вдруг ставший точкой, океаном, льдиной.

Снимок Михаила Попова (Обсуждать в ЖЖ)
 
***

numach_29Об этом я не говорю знакомым, иначе совсем потеряют покой –
ко мне по ночам прилетает ворона, такая вот, знаете ли, ворона,
не очень-то маленькая ворона, и разговаривает со мной.

Я ей говорю: - Как дела, ну как там? Она говорит: - Хорошо, а что?
Я ей говорю: - Ничего, приятно, что где-то на свете есть «хорошо».

Она говорит: - Где-то есть и лучше. А я говорю: - Расскажи скорей!..
Она говорит: - Это что за ключик? А я говорю: - Да, от клетки моей.

- Так вот же окно! – говорит ворона. – Ведь ты же давно полетать хотела?
А я говорю: - Ну, давай, попробую! А что нужно делать, а что нужно делать?..

- Да ничего, - говорит ворона, - просто почувствовать, что свободна.
И что у тебя есть крылья.
Люди летать могли бы,
да не хотят.
Потому что свободным быть – слишком ответственно.
А начнёшь летать – могут быть последствия.
И поэтому людям легче лежать
на диване и просто воображать,
что они
умеют
летать.

Снимок Михаила Попова (Обсуждать в ЖЖ)
 
Над крышами

elenabautina_03Бывают в жизни времена,
когда с ума всё сходит сразу:
и кот Кутузов, и начальство,
погода вся и даже транспорт –
но это не твоя вина,
и ничего уже не в счёт,
и в окна дует ветер сильный,
и утром не звонит будильник,
и мысли задом - наперёд,
и на пол падает горшок
с цветком, который подарили,
что, в общем, тоже хорошо –
не зря вчера полы помыли.

И всю стабильность – как рукой,
и крыша начинает ехать,
а в голове уже два эха,
а третье там, над головой,
а ты, прогнав туман и сны,
уже куда-то там собрался…
«Тра-ля-ля-ля» – поёт пространство
и с той, и с этой стороны,
и ты выходишь смело в дверь
в душе с каким-то прибабахом,
с идиотическим размахом
рисуя планы в голове,
а в планах люди, города,
и ты в них весь, ты ими бредишь –
садишься и куда-то едешь,
не очень-то поняв, куда.

Рисунок Елены Баутиной (Обсуждать в ЖЖ)
 
***

skaznov_17Просто замри и не выходи из круга, поезд, перрон, далёкие голоса… А где-то там, у моря, сидит старуха, но ничего не видят её глаза, сказка и быль давно погрузились в небыль, книга захлопнулась, ветер на время стих, в море плывёт старик, ловит в невод небо: вот тебе, жено, небо – лети, лети.

А на перроне гулко, почти как в съемке белыми птицами лица плывут, плывут, вот твоё место, снова вторая полка, слышишь, ты слышишь, есть ещё пять минут, слышишь… да нет, слова ничего не значат, время их прячет, путает, ловит в сеть… Где-то у моря старуха сидит и плачет, не получается вырваться, улететь.

Так вот вплывёт зима непонятным, сонным, сумеречным лекарством снегов и сна, белыми станут улицы, дни, перроны… (сколько ещё?.. минута, ещё одна), что сейчас – вечер, ночь, наступило утро?....полка вторая сверху, шестой вагон… слышишь, ещё минута, ещё минута!.. только минута – более ничего.

Просто закрой глаза и не думай больше, нет, ни о чём, оставь в проходящем дне, поезд вздыхает, вздрагивает тревожно, сердце колотится чаще и всё сильней, ну вот и всё… как пусто внутри и глухо, прочь из вокзала, воздуха два глотка… А где-то там, у моря, сидит старуха, в неводе только небо у старика.

Снимок Станислава Казнова (Обсуждать в ЖЖ)
 
***

skaznov_18Я стараюсь не унывать, унывать нельзя.
Захожу на кухню, включаю на кухне свет.
Я смотрю в окно, ночью время течёт назад.
Оттого, наверно, что времени ночью нет.

Я не знаю, куда мы выйдем, каков итог.
Я смотрю в эту ночь и не знаю её границ.
Ночь читает мне свой простуженный монолог,
и глядит в глаза мне, стекая с моих ресниц.

Ну а кто и где мы, у каждого свой маяк.
Но он там, внутри, а вдали не видать почти.
Ночью все мы немы, но это совсем не так.
И никто не скажет, о чём он в ночи молчит.

Снимок Станислава Казнова (Обсуждать в ЖЖ)

 

Покатилась земля ко сну

koz0rog_32Покатилась земля ко сну,
солнце село, да не встаёт,
не ходи, дружок, на войну,
не твоё это, не твоё.

И не стой, дружок, на краю,
не ходи во тьму со двора,
коль убьют тебя в том бою –
станет тьма тебе мать-сестра.

Ну а если – что жизнь, что грош,
ну а если ты глух и слеп,
ну а если ты сам убьёшь,
с кем останешься на земле?

Будет воля твоя, что кнут.
Будет сердце твоё, что ад.
А убитого не вернут.
А убившего не простят.

Снимок Ирины Козорог (Обсуждать в ЖЖ)
 
Волшебное слово

koz0rog_40В детстве я верила в то, что могу летать.
Только нужно узнать волшебное слово.
Этого слова никто мне не мог сказать –
его нужно было найти, оно было новое.В коммунальной кухне с четвёртого этажа,
на подоконнике, с горлом, замотанным в шарф,
прижавшись к стеклу лбом и носом (– немедленно слезь,
да что же это, сядь, нужно кашу съесть,
дышать над картошкой, слезай уже, я прошу)
(– бабушка, как ты не видишь – я не дышу,
я не умею больше, мне нужно вспомнить
слово это, ну, слово!..)
Ноябрь. Полдень.Там, с подоконника, было видно мой двор.
Я была далеко – мир меня не видел,
даже когда смотрел на меня в упор,
ну, а тем более, если к нему не выйти.Дождь перестал, затем застучал опять.
День бесполезно прожит и бестолково.
Бабушка, ты ведь тоже умеешь летать,
просто нужно найти это важное слово,
крепко держать зубами, зажать в горсти…
– Слезь, я сказала!.. Ты кашляешь, что ж такое!..
– Бабушка, бабушка, как мне его найти?
– Что ты застыла там, да ну что с тобою?
Пей молоко горячее!
– Не хочу…
– Пей через нехочу, что поделать – надо.
– Бабушка, бабушка, скоро я улечу.
Но ты не бойся, я ведь вернусь обратно.

Снимок Ирины Козорог (Обсуждать в ЖЖ)

 

Cовет

windtravel_60– Послушайте, дети, я дам вам один совет, –
она говорит и сжимает в руке бокал.
А детям её по семьдесят с лишним лет,
а ей девяносто шесть, но тверда рука.
– Как это ни странно, у всех нас короткий путь.
Но это, надеюсь, вы поняли без меня.
Послушайте, дети: я завтра могу уснуть.
Но это не значит, что завтра не будет дня.
Конечно, я первая сделаю этот шаг.
И дальше начнётся другое совсем кино.
Что жизнь? Не ошибка ли это, воздушный шар?
Что смерть? Сколько раз стучала она в окно?
Я думаю, мне приснятся всё те же сны.
Я буду вас тихо ждать среди этих снов.
Меня схороните там, у большой сосны.
И дерево посадите ещё одно.
Не надо ни слёз, ни горьких речей, ни трат.
Но помните, да молитесь все эти дни.
Не делайте плит мне каменных и оград.
Пусть дерево там растёт, пусть оно хранит.
Где век, там и миг, где любите – там и дом.
О чём намечтали, то выйдет в рассвет и синь.
Что жизнь? Пролетевший ветер и снежный ком.
Что смерть? Только свежий холм и другая жизнь.
Не нужно себя печалить, тревожить даль.
Не нужно искать в обычном какой-то знак.
Забудьте про числа, выкиньте календарь.
И празднуйте каждый день, и да будет так.

Снимок Марии Неласовой (Обсуждать в ЖЖ)
 
Чёрно-белое

victortrofimov_09А я опять о белом снеге, о белых звёздах, чёрном небе,
о том, что вышло за пределы всего, что истинно и ложно,
а я опять о чёрно-белом,
а я о том же.
А я опять о близком ветре, о том, что тает незаметно,
как блик скользящий, образ дальний,
как дым последней сигареты под гул на площади вокзальной,
как всё, что скрылось без ответа и нами вспомнится едва ли,
о том, что так и не узнали –
а я об этом.
Теперь уже не всё равно ли, да всё равно, забылись даты,
но лишь оглянешься невольно, и распадаешься от боли
на чёрно-белые квадраты,
на два окна в забытом доме,
на тени опустевших комнат,
на снимки старые в альбоме,
что нас не помнят.
И лучше отойти от темы шагов неслышных, лет скользящих,
и мы запутались в оттенках и прошлых дней, и настоящих,
но всё, что было и болело, теперь нам видится иначе,
меняя чёрное на белый,
почти прозрачный.

Снимок Виктора Трофимова (Обсуждать в ЖЖ)

 

***

artvalentine_94Мне говорили
Всё непонятно и невпопад,
холодно на ветру…
Мне говорили: рисуй квадрат.
Я рисовала круг.

Мне говорили: наш крепок дом,
лучшего просто нет.
Я вытекала в дверной проём,
и растворялась вне.

Мне говорили: вон тот – пропал,
этот – навек затих.
Но я не видела тех зеркал,
и отражений в них.

И приходили опять ветра,
и заметали след…
Мне говорили: смирись, пора.
Я говорила: нет.

Картина Валентина Иоппе (Обсуждать в ЖЖ)

 

Видение

– Мне было видение… Знаешь, однажды, вдруг ёкнуло что-то в груди…
Сейчас расскажу, посиди со мной, Маша. Немного со мной посиди.
(смеётся) Лежу тут, совсем, как старуха, что с печки почти не встаёт…
Я глажу холодную бледную руку, чуть-чуть согревая её.
– Да нет, не уйду, и не нужно об этом… А в городе дождик прошёл.
Да нет, не случится ни то и ни это, всё будет у нас хорошо.
И день к нам придёт удивительно-белый, и солнце ударит, слепя…
… – Ты знаешь, однажды я в кресле сидела, и видела сверху себя.

Такая картина из жизни далёкой, как будто я всё узнаю:
была я монашкой, я шла по дороге в обитель святую свою.
То был полусон, или просто забвенье – не знаю, мне трудно сказать…
Я шла по дороге, звонили к обедне, вдали громыхала гроза,
и низко летели две чёрные птицы, но лёгким казался мне путь.
Я шла и молилась, сверкали зарницы, и не было страшно ничуть.

Я помнила мысли свои и дорогу, и всех, кто встречался со мной.
Вот эта монашка, что шла одиноко, и я – это было одно.
Я помнила юность свою и надежды, приют у дороги села.
Служенье своё, как легко и прилежно заботы и бремя несла.
И было светло на душе мне и вечно, и не было тягостных дней.
И лишь об одном горевала сердечно – что не дал Господь мне детей…
Я всё принимала – труды и полёты, и всё без упрёка – легко.
И только одна эта грустная нота звучала во мне глубоко.

Тут мама вздохнула, чуть-чуть помолчала, глаза прикрывая рукой.
– И было рожденье, всё было сначала – девятое, тридцать шестой.
Монашка идёт среди грозного неба, последнего неба без звёзд…
Ты знаешь, зачем показали мне это? Мне дали ответ на вопрос.
Про жизнь и про путь мой, про не было – было, про свет, побеждающий мрак.
Я вдруг поняла, почему всё сложилось не как-то, а именно так.
О чём я мечтала в той келье далёкой – мне было, как видишь, дано.
Она улыбнулась. – Я не одинока. Всё правильно было со мной.
.....

Я шла по дороге, смотрела на лица, на небо и на облака.
И в небе кружились две чёрные птицы, и небо текло, как река.
И время как будто бы всё отпускало – и соединяло в одно.
И не было видно конца и начала и грани меж явью и сном.

(Обсуждать в ЖЖ)

 

Синяя сказка

azarenia_45Жили-были старик со старухой, и была у них синяя птица. Жили-были у синего моря, у них было и синее море. Рыбы синие плавали в море, это были их синие рыбы. Небо синее было над ними, с небом часто они говорили.

Улетала за синие дали, возвращалась к ним синяя птица. Уносила с собою печали, приносила им синие звёзды. А по синим волнам на закате приплывали к ним синие рыбы. Приносили им тихие сказки, приносили им сны и туманы.

И когда старику было трудно, его крыльями птица держала. И когда было трудно старухе, рыбы к ней приплывали на помощь. И когда они шли по дороге, небо синее их окружало. А когда выходили на берег, ветер пел им про синее море.

Улетал ветер к синим туманам, и раскачивал синие ели. И была у них синяя тайна, и не думал никто о разлуке. Ну а прожили вместе, по слухам, двести лет они, может, и боле. Хорошо старику и старухе, всё-то было у них, всё-то было.

Картина Ирины Азаренковой (Обсуждать в ЖЖ)

 

***

xotaka_149Вот и с тобой – так.
Это не жизнь – бред.
Видишь, какой мрак?
– Нет, – говорю, – нет.

Лодка дала течь.
Плот унесло вдаль.
Стоит игра свеч?
– Да, – говорю, – да.

Времени нам – чуть.
Оборвалась нить.
В чём же тогда суть?
– Быть, – говорю, – быть.

Снимок Максима Ланового (Обсуждать в ЖЖ)
 
***

allanrannu_50Пусть нам ангелы помогут избежать беды,
собери-ка мне в дорогу хлеба да воды,
не грусти, моя сестрица, не гляди мне вслед,
а плохого не случится, а плохого нет.
Каждому свои причалы, угол и удел,
утолит твои печали наступивший день,
каждому своя свобода, берег или дно,
отпускай свой хлеб по водам, раздавай вино.
Не горюй, моя сестрица, ветер на порог,
всё вернётся, всем простится, всякому свой срок,
наши сны и наше лето, наши феврали –
всё пройдёт – и то, и это, – скроется вдали.

Но прислушайся, сестрица, подними глаза,
будто вспыхнула зарница где-то в небесах,
будто где-то лучик яркий промелькнул во тьме,
будто кто-то подал знаки, что уходит смерть.

То ли ветер ночь полощет, то ли голос чей,
то ли звёзды тёмной ночью стали горячей,
то ли это блик случайный дальнего огня,
то ли чудится сиянье радостного дня.

Картина Аллана Ранну (Обсуждать в ЖЖ)
 

Возвращение

skaznov_119Скрипучая калитка, старый сад.
И шорохи любые ловит слух.
Ты здесь, скажи, ты здесь?.. Часы стоят.
И ёлка облетевшая в углу.
Пустая пачка тех же папирос,
бумаги на столе и разный хлам…
И в стену вбит наполовину гвоздь,
который скоро вывалится сам.

Здесь холодно, как в самом зимнем сне, здесь никого давно уже не ждут, кого зову я в этой тишине, кого хочу сейчас увидеть тут? Откликнись! – путь мой долог и непрост, меня любили здесь так много лет, любили так, как любит только пёс своих хозяев, лучших на земле, меня любили!.. вот сама, как пёс, хожу, ищу своих хозяев след, и запахи ловлю, смотрю на гвоздь, на эту дверь, на пачку на столе, на этот неподписанный конверт, на этот белый лист и прошлый век, и день уходит, и уходит свет, и тень проходит сквозь меня, и снег…

Меня любили!.. звали каждый раз,
меня здесь ждали времени назло,
и вот – случилось, вот – произошло…
И я смотрю сквозь мутное стекло
на белый сад, не закрывая глаз.

Снимок Станислава Казнова (Обсуждать в ЖЖ)
 

А мне не больно

skaznov_121Дорога, вроде, с песком и солью – а я упала, а я такая.
А мне не больно, а мне не больно, – я повторяю, я повторяю.

Могла бы зорко смотреть, наверно, себе под ноги, себе под ноги.
Но вот теперь я живою зеброй лежу тихонько среди дороги.

Могла б, конечно, я что угодно – бежать подальше, дышать поглубже.
А мне не больно, мне гололёдно, мне пресноводно и даже хуже.

Могла бы чётко, могла бы чинно, могла бы чутко, могла бы мягче.
А я с походкой такой утиной, иль страусиной, иль кенгурячьей.

А мне вот надо, чтоб всё по полной, чтобы покруче, на всю катушку.
Чтоб если падать, так уж со звоном, а если влипнуть – так по макушку.

И не уйти мне уже в подполье, осипшей глоткой уже не вскрикнуть…
Да мне не больно, совсем не больно, да я привыкла, уже привыкла.

Снимок Станислава Казнова (Обсуждать в ЖЖ)

Категории: Библиотека, Поэзия
Короткая ссылка на этот пост: http://vectork.org/?p=6512

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.