Я тогда преподавал в двух киношколах.
Одна была в Иерусалиме, учились в ней ребята религиозные.
А другая находилась на юге, училась в ней светская, свободная молодежь.
Был у меня в Иерусалиме золотой ученик, очень близкий мне по духу. Вот вам, пожалуйста, – худенький еврей из Йемена, а мне, как сын. Я называл его «Тарковский». Ну, просто, как перевоплощение Тарковского он был. И по мысли, и по философии жизни, и по тому, как смотрел лучшее советское кино. Ну и по тому, как снял свою курсовую.
Показывал он мне её на большом экране. Важен был ему мой «русский глаз».
Сидел я, смотрел и думал.
– Надо же, – думал я, – это же Канны или, на худой конец, Венеция. Какое кино!!! С одной стороны, гордость поднималась за то, что у меня такой ученик, а с другой – была мысль, как он смог?!.. Как проник в это чувство?! Как сумел достать меня?!.. Я за свои, тогда 45 лет, не дотянул до такого ощущения, а он – раз!.. И почти без труда… И такая лёгкость, и «тарковская» высота. Нет, мне такой фильм не сделать, – думал я. Прочитать дальше
31-го декабря мы отмечали День Рождения Волшебника. Узнали мы о нем в последний момент, за час до его начала. Но отказаться или опоздать было немыслимо. Мы с женой бросили всё и помчались, на ходу обзванивая знакомых и извиняясь за изменения планов. Париж стоит мессы, а приглашение на праздник к волшебнику — любых неудобств. Знакомые охотно нас извиняли, притворно сочувствовали и тайно завидовали.
Я давно заметил, что имя имеет большое влияние на человека. Имя создает наше представление о себе, кодирует наше поведение... Мне кажется, что причины влияния слова (и имени в частности) нужно искать в