Лекции по общей философии

Ян Валентинович

mevlevi_91Почему вообще начинать с Греции? Есть ряд причин, среди которых можно назвать следующие:

В первую очередь необходимо помнить, что именно древние греки заложили интеллектуальные основания нашей цивилизации. В частности, ими был поднят ряд базовых вопросов, касающихся человеческой жизни, не потерявших значения вплоть до сегодняшних дней. Например,

- Какова природа Вселенной?
- Какова цель человеческого существования?
- Каков характер взаимоотношений между людьми и божественными силами?
- Что представляет собой сообщество людей?
- Что представляет собой государство?
- Каково должно быть настоящее образование?
- Каковы истоки законов?
- Что такое истина, и как можно претворить её в жизнь?

В меру своего понимания греки не только постарались дать ответы на эти вопросы, но и создали систему логического, аналитического мышления, необходимую для их осмысления. Эта система и сегодня продолжает оставаться важным элементом нашей цивилизации.

Однако прежде, чем говорить о греческой философии нам необходимо взглянуть на греческую поэзию. Ибо именно поэты были первыми, кто создал, сохранил и передал последующим поколениям исторические, научные и религиозные элементы античного миропонимания. Поэты же первыми предприняли попытку дать ответы на космологические вопросы о истоках, структуре и механизме работы вселенной.

Помимо этого, древнегреческие поэты выполняли в свое время важную религиозную функцию. Они пересказывали истории о богах, и пользовались в этом смысле непререкаемым авторитетом.

Наконец необходимо упомянуть, что истории, рассказанные древнегреческими поэтами, исполняли и этическую функцию. С их помощью современники определяли, какие действия допустимо или необходимо было предпринять в тех или иных случаях

 

ГРЕЧЕСКИЕ БОГИ.

Поэты давали объяснения миру посредствами мифов. Мифы представляли собой попытку дать объяснение незнакомому и таинственному через знакомое и понятное. В этих мифах человекоподобные боги древней Греции вели себя согласно доступным пониманию целям и средствам. Их можно назвать антропоморфными (созданными по подобию человека) в том смысле, что двигательными мотивами богов являлись страсти, желания и мелкие зависти; они легко обижались, были мстительны, лживы и предвзяты. Короче говоря, их огромная власть оказывалась пропорциональна их детской непосредственности.

Миропорядок согласно Гомеру
Ксенофан:
"Все мы вначале учились согласно Гомеру"

Поэмы Гомера содержат ряд общих понятий о структуре вселенной. При этом необходимо иметь ввиду следующее:

1. Порядок, наблюдаемый нами в природе (например, смена времен года), согласно Гомеру, является результатом действий богов, преследующих свои определенные цели и средства. Однако порой природа непредсказуема, поскольку непредсказуемы сами боги.
2. Боги Гомера существенно отличаются от всесильного божества Иудео-Христианской традиции. Они не только могут часто быть пересилены другими богами, включая собственных родственников, но и подчиняются силам судьбы и необходимости.

Судьба
С точки зрения греков, комбинация сил и обстоятельств, именуемая "судьбой", подчиняется более принципу случайности, чем законам природы.

Моральный идеал Гомера
Для Гомера, основными добродетелями были доблести воина-героя, которые можно суммировать словом "превосходность".

Превосходность определялась успехом, честью, властью, богатством, умеренностью и уверенностью носителя, а также его храбростью, верностью и патриотизмом.

Концепция богов у Гомера была составлена согласно этому же подходу: интересы богов были неразрывно связаны с их честью и статусом. Служение им считалось необходимым не по причине их доброты, а по причине их могущества. Соответственно все отношения смертных с богами строились на основе взаимовыгоды.

Зевс
Зевс у Гомера является единственным исключением: порой мы видим с его стороны желание видеть торжество справедливости в делах людей.

Гесиод
Чуть менее почитаем, но также широко известен в Древней Греции был Гесиод.
У Гесиода Зевс требует от других богов измерять человеческие действия согласно всеобщему закону справедливости. Как он пишет в "Трудах и днях":

Бессмертные боги не так уж далеки;
Они бесчестных судей помечают, кто давит
Соплеменников, и не страшится богов.

У Гесиода воля богов начинает приобретать характер универсальной морали, применимой к общему положению вещей в мире. Этот подход впоследствии создал предпосылки для разработки теории естественного порядка вещей, независимого от воли богов.

Труды и дни:

Конфликты внутри системы Гомера

Гомер разделял четыре силы, определяющих события в мире:

1. Некоторые события вызваны преднамеренными, хотя порой и необъяснимыми, действиями людей и богов;
2. Помимо этого, в мире присутствует элемент чистой случайности, в результате которого ряд событий столь же произволен, как и комбинация, выпадающая при игре в кости;
3. Судьба также представляет из себя неудержимую, безразличную силу в мире, в подчинении которой находятся не только люди, но и боги.
4. В отдельных местах Гомер допускает, что боги порой устанавливают определенный моральный порядок и судят смертных согласно некоему стандарту объективной справедливости.

Что же происходит в случаях, когда эти силы приходят в противоречие?

Такие конфликты требуют приведения картины мира к определенному, более упорядоченному единству.
Последние два (судьба и справедливость) так же указывают на необходимость новой системы, ведущей нас дальше гомерических мифов. Понятие судьбы как неизбежности, не смотря на свою предрассудочную окраску, в этом смысле является предтечей понятия безразличных сил природы. Идея же Зевса, как существа, способного встать над своими личностными интересами указывает на возможность своего будущего развития в систему объективных этических принципов.

Такая система, построенная на принципах предсказуемого, естественного миропорядка, доступного нашему сознанию, в определенном смысле проявила свое становление в 585 году д.н.э., когда Фалес, которого мы считаем первым философом в полном смысле этого слова, сумел, базируясь на своих астрономических познаниях, предсказать солнечное затмение.

Когда же родилась Западная философия?
Точную дату назвать трудно, поскольку она в значительной степени зависит от того, что называть «философией». Справедливо будет заметить, что философия как наука не возникла внезапно, а постепенно проявила себя, как проявляет она себя в нашей собственной жизни.

Периодизация классической (античной) философии:

1. Космологический период (585 г.д.н.э. – до середины пятого века д.н.э.) (данная лекция)
Вопросы окружающей природы
Поиски базовых элементов реальности

2. Антропологический период (середина пятого века д.н.э - 399 г. д.н.э.) (следующая лекция)
Вопросы проблем человеческого существования
Развитие концепций познания и поведения
(а) Софисты ( пятый век д.н.э.) – скептический и практический подходы
(б) Сократ (470-399 г.г. д.н.э.) – проблемы поиска объективных познаний и ценностей

3. Систематический период (399 г. д.н.э. - 320 г. д.н.э.)
Вопросы развития цельной, всеобъемлющей философской системы
Первые попытки развития базовых философских понятий
(а) Платон (427-347 г.г. д.н.э.)
(б) Аристотель (384-322 г.г. д.н.э.)

4. После-аристотелианская, или элленистико-романская философия (320 г.д.н.э. – 529 г. н.э.)
Вопросы личного, практического характера
Метафизика подчинена этическим соображениям
Циники, эпикурианцы, стоики, скептики, неоплатоники

Греческая философия до Сократа, краткий список основных философов:

Милетская школа, милетцы:
Фалес (624-545 г.г. д.н.э)
Анаксимандр (610-545 г.г. д.н.э)
Анаксимен (ок. 545 г. д.н.э)

Пифагорейцы – математики и мистики
Ксенофан (570-478 г.г. д.н.э)
Гераклит (540-480 г.г. д.н.э)
Парменид и элеаты (Зино) (515-450 г.г. д.н.э)
Плюралисты
Эмпедокл
Анаксагор
Демокрит и атомисты (460-360 г.г. д.н.э), атомы и пустота.

Кратко выделю здесь только наиболее интересных:

Гераклит (540-480 г.г. д.н.э)
– один из наиболее интересных и сложных философов до-сократиков.

Среди привнесенных им идей можно, в первую очередь, упомянуть разработку понятия «логоса»
λόγος в переводе с древнегреческого означает «утверждение», «слово», или «речь». В то же время значение этого слова можно перевести как «разум» или «рациональное содержание сказанного». По Гераклиту, понятие «логос» не ограничивается словесным содержанием нашего разума, но также отражает рациональную структуру мира в целом. Фактически, «логос» это пропорциональное соответствие между миром, как он устроен и пониманием мира, как оно дано нам разумом.

Именно в этом значении можно встретить более позднее упоминание «логоса» в евангелии от Иоанна, где он переведен как «слово»:
Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος, καὶ ὁ λόγος ἦν πρὸς τὸν θεόν, καὶ θεὸς ἦν ὁ λόγος
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Иоанн 1:1)

Общеизвестным стало также знаменитое утверждением Гераклита о невозможности войти в одну и ту же реку дважды. «Все течет, все меняется» – говорил Гераклит, и делал на основании вывод, что река, в которую мы второй раз входим необходимо будет уже иной.
Всеобщее изменение являлось одним из основных постулатов философии Гераклита. Еще одним постулатом, оказавшим огромное влияние на развитие понятия «диалектика» стало его утверждение о единстве противоположностей.

Разные аспекты одной и то же вещи, говорил Гераклит, могут быть диаметрально противоположны друг другу. Если в некоторых случаях эта разница не более, чем разница уровней одного и того же процесса, как ночь и день относятся друг к другу в рамках суток, в других случаях противоположности носят более фундаментальный характер.

Основным элементом Гераклит считал огонь, способный изменять и трансформировать окружающее:
«Этот миропорядок, один и тот же для всех, не создан ни богами, ни людьми, но всегда был, всегда есть и всегда будет: вечный огонь, горящий в одну меру и затухающий в другую»

Парменид (515-450 г.г. д.н.э)
Возможно, Парменид действительно встречал Сократа, как это описано в одном из диалогов Платона. В любом случае нет сомнений, что его философия оказала огромное влияние как на самого Сократа, так и на его знаменитого ученика и последователя.
«Действительность неизменна» – парадоксально утверждал Парменид!
Фундаментальная действительность бытия, по его словам, могла быть обозначена как «что есть» или «единое». Основные, так же парадоксальные, утверждения Парменида:

1. Сущее никем не создано – ничто не может произойти из ничего
2. Сущее не изменяется и не может быть уничтожено – если оно могло бы измениться, то во что бы превратилось?
3. Сущее едино и неделимо – если разделить сущее, то чем мы обозначим раздел?
4. Сущее неподвижно – поскольку пустоты быть не может (в сущем нет промежутков), а для движения нужна пустота.
5. Сущее конечно – ибо бесконечное неопределенно и не полно. Сущее же однородно и равномерно распределено по вселенной.

Зенон Элейский (490-430 д.н.э.)
Одним из наиболее известных учеников Парменида был пресловутый Зенон Элейский, о парадоксах которого многие слышали. Зенон написал книгу, цель которой была – опровержение критиков своего учителя. Все попытки опровергнуть метафизику Парменида, утверждал Зенон, ведут к парадоксам.

1. Аргумент против органов чувств: если уронить зерно на землю, то звука удара не будет. Но если уронить мешок зерна, будет глухой звук. Следовательно, слух обманчив!
2. Аргумент против множества: мы можем согнуть доску длиной шесть футов пополам, и снова пополам, и так далее, бесконечное множество раз. Следовательно, доска бесконечно велика!
3. Парадокс движения: бегун из точки А покрывает дистанцию Б. Вначале он должен пробежать половину этой дистанции. До этого – половину половины, и т.д. Следовательно, он никогда не достигнет цели!

Скептицизм и «ключи к успеху»
К пятому веку д.н.э. Афины становятся коммерческим, интеллектуальным и артистическим центром греческой жизни. В этот же период имели место существенные успехи в медицине, архитектуре, искусстве, поэзии и драме. Рождение афинской демократии дало начало новой форме политического правления. Начался Золотой Век Древней Греции.

Вскоре за этим, однако, начался период морального и культурного разложения, основными признаками которого стало разрушение классических идеалов уважения к афинским законам, религии и традициям. Афины оказались вовлечены в войну, результаты которой сказались на отношениях между людьми и их поведении.

Как писал об этом Фукидид,

«Изменилось даже привычное значение слов в оценке человеческих действий. …. Человек, поносящий других и вечно всем недовольный, пользовался доверием, а его противник, напротив, вызывал подозрения. Удачливый и хитрый интриган считался проницательным, а распознавший заранее его планы — еще более ловким.»
(Фукидид, История Пелопонесской Войны, кн.3 лн.82)

Среди причин разложения можно, в первую очередь, назвать следующие:

1. Снижение уровня уважения к культурным традициям, в первую очередь – традиционным богам, результатом чего стала утрата метафизической основы моральных ценностей
2. Усиливающиеся контакты с другими культурами, традициями, и правилами поведения подталкивали к заключению об относительности и непостоянстве ранее незыблемых понятий и убеждений, которые теперь казались зависимыми лишь от обстоятельств и местных условий
3. Рост демократических традиций в обществе подрывал идею божественного происхождения отношений между правящими и управляемыми. Помимо этого, демократический дух создал благодатную почву для атмосферы индивидуализма, и открыл новые возможности для достижения власти и успеха.
4. Многочисленность мнений среди философов и ученых по вопросам сущности и структуры бытия подтолкнула к скептицизму по всем этим вопросам, и к выводу, что истины либо вовсе нет, либо ее невозможно узнать в принципе.

Как результат интерес к метафизическим вопросам в обществе резко упал, и вместо этого усилился интерес к вопросам практического характера. Именно это и открыло дверь для выхода на сцену т.н. «софистов».

 

СОФИСТЫ

Софисты, от греческого «софия», или «мудрость» (то самое слово, что входит и в понятие «философия), были группой своего рода бродячих специалистов, предлагавших всем желающим, в первую очередь – начинающим политикам, уроки и семинары по вопросам практического толка. Изначально слово «софист» имело более нейтральное значение, и означало нечто наподобие «профессора». Однако в результате диспутов, возникших между Сократом и ведущими софистами, за ними закрепилась репутация болтунов и демагогов. Впоследствии Платон вложил в слово «софист» отрицательный смысл. Именно таким образом они и вошли в историю.

Скептицизм и успех
В двух словах, наиболее примитивная форма софизма может быть суммирована как «скептицизм» и «успех».
В первую очередь, говорили софисты, следует спросить касательно любой идеи не «истина ли она?», а «чем она мне лично может быть полезна?»

Так же и в отношении действия, основным вопросом должно быть не «правильно ли оно», а «какова будет моя выгода, если я сделаю это?»

Придерживаясь именно этих принципов, софисты преподавали искусство риторики, дебатов, публичных выступлений и убеждения оппонента.

Физис и номос
Одними из ключевых понятий софизма являлись термины «физис» и «номос».

Физис (φύσις), как правило переводимый с древнегреческого как «природа» (отсюда и «физика»), указывает на те отличительные черты окружающего мира, которые независимы от человеческих традиций и принимаемых людьми решений.

Номос (νόμος), в противоположность этому, указывает на то в окружающем мире, что основано на человеческих привычках и традициях.

Софисты считали традиционную мораль основанной на номосе . Наиболее консервативные среди них утверждали, что успех может быть достигнут только в результате принятия существующей в обществе морали. Однако наиболее циничные софисты утверждали, что традиционную мораль следует поддерживать лишь на словах, в действительности же она не должна ограничивать нашу возможность к действию.
Несколько ведущих софистов того периода и их учения:

Протагор
Протагор был одним из наиболее ранних и наиболее известных софистов. Рожденный не позднее 490 г.д.н.э, он известен, помимо прочего, своим изречением

«Человек — это мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют»
Этой фразе можно дать одну из двух интерпретаций:

1. Каждый имеет свой собственный стандарт для понимания всех вещей
2. Общество в целом является стандартом для понимания

Горгий (483-375 г.г. д.н.э.)
Горгий известен своим скандальным заявлением «ничто не истинно». Ему принадлежит трактат «О природе, или О несуществующем», считающийся одним из наиболее ярких манифестов агностицизма. Основные тезисы трактата:

1. Ничего не существует;
2. Даже если нечто существует, то оно не познаваемо
3. Даже если и познаваемо — то необъяснимо для другого.

Тем не менее, Горгий считал, что способный ретор в состоянии довести аргументы до заключения. Целью дискурса является убеждение оппонента, а не истина.

Антифон из Рамнунта (480-411 до н.э.)
Согласно Антифону, между законами общества (номосом) и законами природы (физисом) существует противоречие, и наилучшим для нас является следование законам природы. Причина тут в том, что если мы нарушим законы природы, то умрем. Проблема, однако, заключается в том, что многие законы человека противоречат законам природы. Поэтому

«человек будет извлекать для себя наибольшие пользы из применения справедливости, если он в присутствии свидетелей станет соблюдать законы, высоко их чтя, оставаясь же наедине, без свидетелей, [будет следовать] законам природы»

 

СОКРАТ

Сам Сократ (470-399 г.д.н.э.) не оставил нам ни одной записи, но, по всеобщему убеждению, оказал наиболее решающее влияние на всю последующую историю философии. В первую очередь тем, что именно он стал учителем и моральным вдохновителем работ Платона, тогда еще молодого человека из аристократической семьи, до встречи с Сократом собиравшегося стать политиком. Не будь Сократа – не было бы и Платона-философа, а, следовательно, и Аристотеля, обучившегося ремеслу философии у Платона в Академии. Без Платона же и Аристотеля не только история философии, но и история всего современного общества стала бы совершенно иной.
Одной из причин, вынудившей самого Сократа заняться уличным философствованием, стали, вероятно, учения софистов. В этом смысле софисты оказали услугу философии, сдвинув фокус с натурологии и космологии к проблеме человека, в частности к проблеме разума. Споры и беседы Сократа с софистами, как и с другими известными людьми афинского полиса той эпохи, в которых эти проблемы поднимаются, подробно, хотя и не всегда, надо думать, документально, описаны в диалогах Платона. Этими же спорами воодушевлены и его слова, произнесенные на суде, и приведенные Платоном в Апологии Сократа: 

«Желать вам всякого добра — я желаю, о мужи афиняне, и люблю вас, а слушаться буду скорее бога, чем вас, и, пока есть во мне дыхание и способность, не перестану философствовать, уговаривать и убеждать всякого из вас, кого только встречу, говоря то самое, что обыкновенно говорю: о лучший из мужей, гражданин города Афин, величайшего из городов и больше всех прославленного за мудрость и силу, не стыдно ли тебе, что ты заботишься о деньгах, чтобы их у тебя было как можно больше, о славе и о почестях, а о разумности, об истине и о душе своей, чтобы она была как можно лучше, не заботишься и не помышляешь?» (29d-e)

К сожалению, решение суда, состоявшего из 500 присяжных, оказалось не в пользу философа, и он был приговорен к смерти. Согласно обвинительному приговору Сократа нашли виновным в том, что он

«преступает закон тем, что развращает молодых людей и богов, которых признает город, не признает, а признает другие, новые божественные знамения.» (24b-c)

«За» приговор проголосовали 280 человек из 500. Несмотря на предложения друзей покинуть город и возможность таким образом избежать наказания, Сократ безропотно подчинился закону и принял яд, тем самым закончив свой жизненный путь. В последний момент он попросил одного из своих последователей, Критона, «принести Асклепию петуха» (118а), намекая, тем самым, что считает смерть выздоровлением и освобождением от земных невзгод (петуха Асклепию приносил выздоравливающий).

С чего же этот жизненный путь начинался?
Если верить переданным нам Платоном словам самого Сократа, ключевым моментом в его жизни оказалась пересказанная ему беседа его друга Херефонта с дельфийским оракулом. Херефонт спросил оракула «есть ли на свете кто-нибудь мудрее Сократа?», и получил ответ, что «никого мудрее нет». Крайне удивленный этим Сократ, особенно мудрым себя не считавший, стал

«размышлять сам с собою таким образом: что бы такое бог хотел сказать и что это он подразумевает? Потому что сам я, конечно, нимало не сознаю себя мудрым; что же это он хочет сказать, говоря, что я мудрее всех?» (21b).

Результатом этого недоумения стали его попытки обнаружить людей мудрее себя, выраженные в регулярных беседах с «людьми, которые слывут мудрыми». Уже первая такая беседа закончилась неудачей: слывший «мудрым» человек оказался не только ничуть не мудрее самого Сократа, но, как выяснилось, в отличии от Сократа, не имел даже достаточно ума понять свою глупость. В результате Сократ сделал следующий вывод:

«Уходя оттуда, я рассуждал сам с собою, что этого-то человека я мудрее, потому что мы с ним, пожалуй, оба ничего в совершенстве не знаем, но он, не зная, думает, что что-то знает, а я коли уж не знаю, то и не думаю, что знаю. На такую-то малость, думается мне, я буду мудрее, чем он, раз я, не зная чего-то, и не воображаю, что знаю эту вещь» (21d)

Дальнейшие поиски «мудрецов» привели к похожим результатам, снова и снова подтвердив первоначальный вывод. Как можно себе представить, подобные методы не встретили со стороны слывших мудрыми афинян (а это ведь были первые люди в городе!) особого энтузиазма, что и объясняет печальный конец истории…

Насколько можно верить Платону, когда он описывает философию Сократа?
Дать точный ответ на этот вопрос довольно сложно, хотя специалисты в целом согласны, что более ранние диалоги, такие как «Апология» и «Критон», дают наиболее достоверную картину «исторического Сократа». Позднее же в своем творчестве Платон стал все больше и больше вкладывать в уста персонажа под именем «Сократ» свои собственные мысли, имевшие мало общего с философией того, чью фигуру он использовал.
Основываясь на ранних диалогах и на упоминаниях в работах Аристотеля мы можем более-менее уверенно заключить, что основной своей целью Сократ ставил рассмотрение проблем познания. Обеспокоенный нацеленностью современного ему греческого общества в сторону ложных с его точки зрения понятий и ориентиров, он пытался найти варианты «лечения», продвижения к истине.

Метод Сократа
Классическим методом для Сократа был диалог, в котором истина обнаруживалась, или, по крайней мере намечалась, в результате серии вопросов и ответов. Платон именует этот метод диалектикой.

Диалектика – разговорный метод, в ходе которого посредством вопросов и ответов обнаруживается неадекватность первоначального варианта ответов на предложенные учителем вопросы, последовательно ведущая к их все большей ясности и точности.
Вместо того, чтобы просто «получить» информацию, ученик обнаруживает для себя сам собственное непонимание темы, и искусно доводится до самостоятельного обнаружения истины.

Шесть ступеней сократического метода:

1. Встретить кого-либо на улице, начать разговор и подвести его к философской теме
2. Обозначить ключевой термин беседы, такой, как «справедливость» или «знание», например.
3. Уговорить своего собеседника дать первоначальный ответ на вопрос, каково определение ключевого термина?
4. Поблагодарить, но попросить несколько уточнить первоначальный ответ. Здесь постепенно проясняется неадекватность первоначального определения, данного оппонентом.
5. В результате возникает новое определение, которое вновь оказывается неудачным
6. (4) и (5) многократно повторяются, до тех пор, пока «жертва» не начинает понимать, что в действительности не разбирается в предмете беседы.

Среди способов, которые использовал Сократ для выявления неадекватности определений:

1. Поиск структурных изъянов – например, если данное определение круговое («Справедливость это то, что делает справедливый человек»)
2. Применение метода Reductio ad absurdum - доведения до абсурда, приема, при котором доказывается несостоятельность определения таким образом, что или в нём самом, или же в вытекающих из него следствиях возникало противоречие.
3. Метод контрпримера, показывающий, что определение либо слишком узко, либо слишком широко для его успешного применения.
Результатом, как это не трудно предвидеть, явилось не слишком приязненное отношение к Сократу со стороны сограждан, которое, в конечном итоге, и привело его в суд. Так, в одном из диалогов устами собеседника о Сократе сказано вот что:

«тот, кто вступает с Сократом в тесное общение и начинает с ним доверительную беседу, бывает вынужден, даже если сначала разговор шел о чем-то другом, прекратить эту беседу не раньше, чем, приведенный к такой необходимости самим рассуждением, незаметно для самого себя отчитается в своем образе жизни как в нынешнее, так и в прежнее время. Когда же он оказывается в таком положении, Сократ отпускает его не прежде, чем допросит обо всем с пристрастием.»
(«Лахет», 187е-188а)

 

ПЛАТОН

Платон появился на свет в 428 году д.н.э. в аристократической семье, и с самого рождения ему была приготовлена карьера политического деятеля. К сожалению для родных, в возрасте примерно 20 лет Платон встретил Сократа, и вошёл в круг его молодых учеников. С этого момента жизнь Платона была посвящена философии.

Смерть Сократа, о которой мы упомянули в прошлый раз, так потрясла молодого ученика, что тот не смог присутствовать при казни, покинул Афины и несколько лет путешествовал. Что он при этом думал и чувствовал мы можем понять, если перечтем диалог «Федон», где, устами одного из героев, Платон говорит нам об этих событиях: 

«Таков… был конец нашего друга, человека — мы вправе это сказать — самого лучшего из всех, кого нам довелось узнать на нашем веку, да и вообще самого разумного и самого справедливого.» (118a)

Позднее он не просто увековечил имя своего учителя в целом ряде дошедших до нас диалогов, но и сам основал философскую школу, расположенную в саду Академа (Ἀκάδημος), одного из древнегреческих героев. С тех пор и дошло до нас слово «Академия».
Умер Платон примерно в 347 или 348 году д.н.э., в возрасте около 80 лет.

Во многом, философия самого Платона отталкивалась от философии его учителя, Сократа, хотя и значительно расширяла её. Как и Сократ, Платон испытывал особенный интерес к вопросам этического характера, а также к политической философии, к теме радикального переустройства общества. Ответы на эти вопросы, однако, как ему казалось, тесно связаны с пониманием самой сути действительности, с метафизикой, и требовали развития оснований теории познания, эпистемологии.

Теория познания Платона: Разум против мнения
Чтобы понять теорию познания Платона, мы, в первую очередь, должны отметить следующие три позиции, которые он решительно отвергает:

1. Релятивизм софистов. С точки зрения Платона, общество должно быть построено на подлинном знании, и это знание должно быть универсальным, действительным всегда и для всех.
2. Веру в то, что говорят нам органы чувств. Для Платона подлинное знание не может быть относительным, оно постоянно и неизменно. То же, что дают нам чувства всегда относительно.
3. Знание, как мнение, соответствующее истине. Одного такого мнения, с точки зрения Платона, недостаточно, чтобы знать – знание должно быть основано на рациональном обосновании.

Отрицание релятивизма
Платон категорически не согласен со словами софиста Протагора «человек это мера всех вещей». В отношении некоторых вещей справедливо сказать, что они относительны, но этого нельзя сказать в отношении всех вещей.

В самой позиции Протагора, с точки зрения Платона, заложено противоречие, ибо если человек утверждает, что любая точка зрения равна любой другой, то и его точка зрения, (что любая точка зрения равна любой другой) должна быть равноценна противоположной (то есть той точке зрения, что любая точка зрения НЕ РАВНА любой другой). Но очевидно, что одна из них должна быть не правильной, и, следовательно, они не равны. Вот, как Платон описывает это в диалоге «Теэтет»:

«Сократ: Но что же вытекает отсюда для самого Протагора? Неизбежно вот что: если ни сам он не думал, что мера всех вещей -- человек, ни толпа — а она так и не думает, — то тогда никому не нужна та истина, которую он написал; если же сам он всё-таки так думал, но толпа не разделяла его мнения, то, как известно, смотря по тому, кого будет больше — тех, кто не разделяет его мнения, или тех, кто разделяет, оно не будет или будет [истинным].

Феодор: Неизбежно, если мнения каждого достаточно, чтобы быть или не быть [истине].

Сократ: И вот что занятнее всего: ведь он признает истинным и то мнение, которое полагает его собственное мнение ложным, коль скоро соглашается, что всякое мнение бывает лишь о том, что существует.

Феодор: Верно.

Сократ: Так не придется ли ему признать, что его собственное мнение ложно, если он согласится с тем, что мнение тех, кто считает его ложным, — истинно?

Феодор: Неизбежно.»
(171a-b)

Далее Платон задается вопросом, могут ли все мнения быть равны? Если мой доктор считает, что у меня сломана нога, а я так не считаю, то кто прав? Может ли быть, что прав одновременно и доктор, и я? Чье мнение лучше на тему будущей сладости или терпкости вина – виноградаря, или музыканта?

«Значит, - говорит Платон, - и мы можем с полным правом сказать твоему учителю (Протагору), что он непременно должен признать одного человека более мудрым, чем другой, и что тот, мудрейший, и есть мера» (179a-b)

Отрицание надежности органов чувств (эмпиризма)
Эмпирики утверждают, что весь опыт приобретается при посредстве органов чувств (от древнегреческого ἐμπειρία, или «ощущение»)
НО:

1. Органы чувств дают доступ только к описанному Гераклитом миру постоянного изменения. В результате я могу лишь сказать, как вещи мне являются, но не как они есть на самом деле.

2. Объектом знания должно быть нечто универсальное, что можно охватить неизменяемым описанием или определением.

Знание не есть только мнение, соответствующее истине.
Мнение может оказаться истинным или ложным. Но знание может быть лишь того, что истинно. Знать то, что ложно невозможно. Следовательно, знание должно быть основано на рациональном обосновании.

Соответствующее истине мнение можно иметь случайно, в результате совпадения. Таким образом, даже мнение, которое соответствует истине, не есть знание до тех пор, пока мы не имеем твердого обоснования тех причин, по которым считаем его истинным.

Подлинное знание:

1. Объективно
2. Недоступно органам чувств
3. Универсально
4. Неизменно
5. Основано на понимании разумом

Общее и единичное.
Общее, так же именуемое универсалией (от лат. univarsalis — общий), это нечто, присущее каждому наименованию, и состоящее в наличии неких фундаментальных, неотъемлемых свойств данной категории. Например, все круглые предметы (монеты, кольца) присущи общей универсалии «круглости».

Каждое единичное понятие подпадает под ряд таких универсальных категорий. Есть предметы, которые присущи универсалии «красоты», или «белизны», или какой-либо иной.

С точки зрения Платона, данные универсалии являются внешними и неизменными реалиями, существующими независимо от нашего сознания. Он обозначил их словом «эйдос» (др.-греч. εἶδος — вид, облик, образ), или «идея».

Что изображено на картинке?

Нет, это не круг! Это – попытка изобразить круг, далекая от идеала, каковым «сам круг» является. Доказать это просто – возьмите лупу, и посмотрите на эту картинку. Вы увидите, что линия не ровна, что она имеет разную толщину.

Настоящий же круг – это «идея» (эйдос) круга, или «круг сам по себе». Эта идея, с которой мы сравниваем изображение, чтобы заключить, является ли оно изображением круга.

Что такое «справедливость»? Идея «справедливости»
1. Либо «справедливость» есть нечто реальное и объективное, либо это просто пустое слово
2. Если мы примем второй вариант («справедливость» это просто пустое слово), то все наши моральные суждения не имеют никакой ценности. В этом случае, например, нет никакой разницы между Гитлером и святым за исключением определенного рода буквенных сочетаний, которые мы обычно прибавляем к их имени.
3. Но утверждение (2) абсурдно. Между Гитлером и святым есть разница.
4. Таким образом, «справедливость» — это нечто реальное и объективное.
5. То, что реально должно быть либо физическим, либо идеальным.
6. Очевидно, что «справедливость» не может быть чем-то физическим.
7. Следовательно, «справедливость» есть нечто реальное, объективное и идеальное.

Знание это воспоминание.
С точки зрения Платона, как он развивает её устами Сократа в диалоге Менон, «знание» – это всего лишь припоминание уже известного нашей душе:

«Говорили мне те из жрецов и жриц, которым не все равно, сумеют ли они или не сумеют дать ответ насчет того, чем они занимаются. О том же говорит и Пиндар, и многие другие божественные поэты. А говорят они вот что (смотри, правда ли это): они утверждают, что душа человека бессмертна, и, хотя она то перестает жить [на земле] — это и называют смертью,— то возрождается, но никогда не гибнет...

А раз душа бессмертна, часто рождается и видела всё и здесь, и в Аиде, то нет ничего такого, чего бы она не познала; поэтому ничего удивительного нет в том, что и насчет добродетели, и насчет всего прочего она способна вспомнить то, что прежде ей было известно. И раз всё в природе друг другу родственно, а душа всё познала, ничто не мешает тому, кто вспомнил что-нибудь одно, — люди называют это познанием — самому найти и всё остальное, если только он будет мужествен и неутомим в поисках: ведь искать и познавать — это как раз и значит припоминать.» (81a-d)

Эпистемология Платона
Исходя из вышесказанного, эпистемология Платона тесно связана с его метафизикой, о которой мы поговорим в следующий раз. И то, и другое хорошо показано на приведенным им же самим в Государстве примере «разделенной линии». Вот, как говорит об этом сам Платон:

«— Для сравнения возьми линию, разделенную на два неравных отрезка. Каждый такой отрезок, то есть область зримого и область умопостигаемого, раздели опять таким же путем, причем область зримого ты разделишь по признаку большей или меньшей отчетливости.» (509d-e)

Если мы проведём линию от пункта (1) к пункту (2), как на картинке, то левая сторона её будет соответствовать эпистемологии, или теории познания, Платона, а правая – его метафизике, или теории реальности.

Линия начинается внизу, с самых «плохих» или сомнительных, познаний, и заканчивается вверху, на уровне «абсолютной реальности».

В эпистемологии, слева, мы можем грубо разделить линию на две части – «мнения» и «знания», соответствующие указанному Платоном разделению (справа) на «зримое» (мнение) и «умопостигаемое» (знание).

Мнение (δόξα), стоящее внизу, состоит из отрезков А и В, соответствующих понятиям «уподобление» (εἰκασία) и «вера» (πίστις) .
«Уподобления» (А) – это самые сомнительные, и низкопробные варианты познания. Со стороны метафизической (в реальности) они соответствуют теням, отражениям и изображениям реальности.

«Вера» (В) это чуть более обоснованные варианты познания, соответствующие в реальности предметам и наблюдаемым объектам. Здесь мы можем рассуждать, например, о государствах или людях, которые являются или не являются «справедливыми», но не имеем понятия «справедливости» самой по себе.

И уподобления, и вера– часть «видимого» мира.

Над «видимым» миром находится вторая, верхняя половина картинки. Тут мы наблюдаем переход от «мнения» к «знанию».
Нижняя часть знания – мышление (С), осуществляемое с помощью разума (νόησις). С него начинается переход к подлинному знанию. Мышление применяется, например, в математике и других науках. Согласно мысли Платона, математикам лишь «снится» бытие, поскольку они используют выводные понятия, нуждающиеся в системе аксиом, принимаемых бездоказательно. Вот, как говорит об этом сам Платон, рассуждая о занимающихся геометрией, например:

«— Но ведь когда они вдобавок пользуются чертежами и делают отсюда выводы, их мысль обращена не на чертеж, а на те фигуры, подобием которых он служит. Выводы свои они делают только для четырехугольника самого по себе и его диагонали, а не для той диагонали, которую они начертили. Так и во всем остальном.

То же самое относится к произведениям ваяния и живописи: от них может падать тень, и возможны их отражения в воде, но сами они служат лишь образным выражением того, что можно видеть не иначе как мысленным взором.» (510d-e – 511a)

Мышлению (С) в реальности соответствуют более Низшие Идеи (эйдосы) Платона.

Самое лучшее знание, однако, дает верхняя часть левой стороны – «рациональное познание» или «чистое знание», доступное только рассудку (διάνοια) (Д). Это, как говорит Платон, «то, чего наш разум достигает с помощью диалектической способности.» (511b)

Ему со стороны реальности, соответствуют Высшие Идеи (эйдосы) Платона. Это – абсолютные принципы, из которых мы извлекаем все познания окружающего нас мира и самих себя. На вершине их, согласно Платону, находится «Основной Принцип Всего», или «Добро».

"Государство" Платона
Как мы и установили в прошлый раз, Платон считает наивысшей формой реальности «идеи», или «эйдосы», имеющие нефизическую форму. Идеи Платона – это не есть нечто, существующее у нас в голове, а совершенно объективная, независимая от нашего мышления реальность, вопрос о конкретном «местонахождении» которой не имеет смысла, поскольку такие вопросы относятся только к физическим объектам.

Отношения идей к единичным объектам
1. Идеи это причина существования единичных объектов
2. Физические объекты напоминают их идеи
3. Единичные объекты «участвуют» в идеях – могут быть разные степени участия

319663_original

На данной картинке можно видеть, как объекты разняться в степени своего участия в идее "круга" - от наименнее ("круг" слева), через чуть улучшенный вариант (посредине), до наиболее близкого участия ("круг" справа).

4. Идеи представляют собой идеал, в сравнении с которым единичные объекты могут быть сочтены более или менее соответствующими своему наименованию
5. Идеи делают единичные объекты доступными для понимания

Проблема изменения
В древнегреческой философии было два подхода к проблеме изменения, то есть попытки ответить на вопрос «почему вещи меняются, а не остаются теми же самыми?»

До-сократики практиковали т.н. метафизический монизм. С точки зрения Гераклита, все изменяется и постоянство только иллюзия. С точки зрения Парменида все наоборот – постоянство фундаментально, а изменения — это иллюзия.

Платон был первым, кто ввел в оборот метафизический дуализм: с его точки зрения, мир можно поделить на две (дуо) части – мир постоянства и мир постоянного изменения.
Мир изменения — это физический мир, как мы его воспринимаем органами чувств (материальный). Мы не можем достигнуть подлинного знания в этом мире, поскольку он постоянно меняется.
С другой стороны, постоянным и неизменным является мир нефизической реальности.

Государство Платона
Метафизика Платона дает обоснование его этике. В отличие от софистов, говорит нам Платон, мы имеем универсальный и неизменный стандарт «добра» - идею «добра», и вполне можем судить как людей, так и их поступки согласно этому стандарту. «Справедливость» для Платона, таким образом, не пустое слово, а совершенно объективный критерий, основанный на идеи справедливости, в отношении которого можно и нужно делать сравнения.

В Государстве Платон пытается провести параллели между понятием «справедливого человека» и «справедливого общества», и доказать, что принципы морали и принципы политической теории идентичны.

В самом начале книги возникает вопрос – что такое «справедливость», к какой категории она принадлежит? Собеседник Сократа Главкон называет три такие категории:

1. Вещи, которые ценны сами по себе – например заход солнца, которым наслаждаешься как таковым.
2. Вещи, чтимые как сами по себе, так и ради их последствий. Например, знание, здоровье и им подобное.
3. Вещи, чтимые только ради последствий. Сами по себе они неприятны и тягостны, но несут в себе будущее вознаграждение. Таков, например, поход к зубному врачу.
(357-358)

Главкон высказывает мысль, что большинство относит справедливость к последнему виду – как нечто тягостное, но ведущее к хорошим последствиям (славе, уважению и т.д.) Поэтому быть справедливым нужно, только если об этом знают другие, и тогда это может быть выгодно.

Платон, устами Сократа, категорически не согласен. С его точки зрения справедливость принадлежит ко второму виду – она хороша не только ради своих последствий, но и сама по себе. Несправедливый человек, даже если он успешен в жизни и в глазах других людей, несет внутри себя болезнь, и счастливым быть не может.

В ответ на это другой собеседник, Адимант, предлагает Сократу обосновать его утверждение, причем он требует следующего:

«в своем ответе ты покажи нам не только, что справедливость лучше несправедливости, но и какое действие производит в человеке присутствие той или другой самой по себе — все равно, утаилось ли это от богов и людей или нет,— и почему одна из них — благо, а другая — зло.» (367е)

Не будет преувеличением сказать, что все «Государство» Платона это попытка дать ответ на этот вопрос. Ответ, основанный вначале на установлении подлинной «сути» человека, и далее, на основе этого, доказывающий, что такое этическая справедливость и почему на нее должна быть ориентирована вся наша жизнь.

Кратко его аргументы можно суммировать следующим образом:

В основе вселенной лежит разумная структура. Взглянув на любой элемент этой структуры мы в состоянии понять его исходя из Идеи, которая определяет собой этот элемент. Для такого понимания достаточно знать конечную цель этого элемента, к какому стандарту совершенства он стремится?

Аллегория пещеры.
Знаменитая аллегория пещеры, приведенная в «Государстве» Платона, может служить прекрасной иллюстрацией его метафизики.

Вот, как описывает это сам Платон:

«Представь, что люди как бы находятся в подземном жилище наподобие пещеры, где во всю ее длину тянется широкий просвет. С малых лет у них на ногах и на шее оковы, так что- людям не двинуться с места, и видят они только то, что у них прямо перед глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, который горит далеко в вышине, а между огнем и узниками проходит верхняя дорога, огражденная… невысокой стеной вроде той ширмы, за которой фокусники помещают своих помощников, когда поверх ширмы показывают кукол…. за этой стеной другие люди несут различную утварь, держа ее так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. При этом, как водится, одни из несущих разговаривают, другие молчат.» (514a-c – 515a)

319444_900

Итак, мы имеем:
- Узники в цепях видят только тени (А)
- Тени производятся копиями предметов, которые держат "люди за ширмой"(В)
- В левом верхнем углу виден узкий проход из пещеры наружу, к свету, где находятся настоящие предметы (С) и солнце, дающее всему свет (Д). Только выйдя туда можно познать истину.

Общая схема соответствует "разделенной линии", о которой мы писали в прошлый раз.

Далее Платон самым непосредственным образом связывает аллегорию пещеры со своей метафизикой, говоря:

«это уподобление следует применить ко всему, что было сказано ранее: область, охватываемая зрением, подобна тюремному жилищу, а свет от огня уподобляется в ней мощи Солнца. Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вышине, — это подъем души в область умопостигаемого.» (517a-b)

Таким образом, мы можем выделить здесь два уровня – метафизический и эпистемологический.
Метафизически мы имеем как предметы и их тени (область, охватываемая зрением в пещере – «видимое»), так и «вещи, находящиеся в вышине» - «умопостигаемое», или подлинная реальность идей (эйдосов).

Эпистемологически первый уровень (то, что видит узник) дает нам иллюзию знания (мнение), и только выйдя из пещеры к солнцу свободный человек постигает реальность идей (эйдосов) и получает подлинное знание.

Платон красочно описывает, как людей, побывавших "снаружи" и познавших истину встречают непониманием, смехом, и считают умалишенными, поскольку они не могут более заниматься интерпретацией "теней", считая это делом бессмысленным. Можно догадаться, что Сократ, с его точки зрения, был именно таким человеком, "увидившим свет вне пещеры".

Душа человека
Платон дает свою теорию строения души в другом диалоге, «Федр», однако она настолько важна для понимания его теории развития человека и государства, что мы приведем ее здесь.
Душа (Ψυχή), с точки зрения Платона является основной личности, может быть сравнима с крылатой парной упряжкой и возничим, и состоит из следующих частей:

1. Благородный и прекрасный конь, рожденный от таких же коней, послушный возничему
2. Его противоположность, горячий и неразумный
3. Возничей-повелитель

Им соответствуют в человеческой душе:

1. Та часть души, которая высказывает базовые желания (еды, питья, секса) называется «вожделеющей»
2. Та часть, которая вскипает и требует, движимая эмоциями и страстями (гневом, амбициями, гордостью, отвагой), посредством ее человек «распаляется»
3. Разум – высшая часть души, стремящаяся к истине, и желающая достигнуть во всем понимания, с ее помощью человек «познает» (580е)

Разум управляет лошадями, и не дает ни одной из них отстать или вырваться вперед.

Справедливость
Ступени развития человека в этой схеме таковы:
1. Когда разум сидит в седле, и контролирует коней это называется «мудростью», и человек такой – мудрым.
2. Если горячий конь, полный амбиций находится под контролем разума, то мы говорим, что у человека есть «смелость», и называем его «смелым»
3. Если в душе сбалансированы желания и потребности, и оба коня под контролем, то мы называем его «умеренным».
4. Наконец, когда все три элемента находятся в состоянии равновесия, и ни один из них (ни мудрость, ни смелость, ни умеренность) не вырывается вперед и не доминирует, такого человека мы называем СПРАВЕДЛИВЫМ.
Справедливость, таким образом, – это здоровье души, ее сбалансированность. Хорошие поступки, при этом, будут те, которые подчиняют звериные части нашей души ее человеческой части, или, как уточняет Платон, даже «божественной» части, а плохие – те, что отдают человеческое в рабство торжеству зверя. Лучшая часть – разум, и лучшая жизнь «согласно разуму» это жизнь философа.

Политическая теория Платона
Переход к политической теории отсюда прост и логичен: общество — это один, огромный «человек». Душа человека – миниатюрная копия души общества. Невозможно жить наполненной жизнью или быть развитым индивидом вдали от общества. Хорошим же общество будет только тогда, когда у власти в нем будут хорошие люди, живущие согласно философским традициям.

Государство
Платон строит свое государство на принципах разделения труда – управлением в нем займутся профессиональные политики, способные направить государственный корабль к Идеи Добра. Их право на управление будет основано на их интеллектуальном превосходстве.

В целом у Платона в Государстве три типа граждан, или, точнее, два типа, один из которых разделен надвое:

1. Производители – это обычные граждане, занимающиеся трудом и производящие все, необходимое для жизни государства. Их Платон приравнивает к «вожделеющей» части души, той самой, что требует от нас еды, питья и секса.
2. Стражи – те, кто охраняет и защищает от врагов внутренних и внешних. В свою очередь делятся на:
а) Собственно стражи – полиция, армия и управленцы на местах (сравнимые с «распаляющейся» частью души)
б) Правители – те, кто управляет государством в целом (сравнимые с «разумной» частью души).

При этом среди всех типов граждан Платон предполагает возможность полной социальной мобильности – дети всех сословий воспитываются вместе, и из них отбирают наиболее способных для каждой категории.
Конкретный механизм этого процесса предполагает коммунальное воспитание детей, хотя не совсем ясно, касается ли это только стражей, которым запрещено иметь семьи, или же всех граждан, включая производителей.

В целом трудно не заметить у Платона зачатки марксистской теории коммунизма, хотя есть и определенная разница, в частности выражающаяся в отделенном характере платоновского государства, существующего во враждебном окружении и потому регулярно воюющего (отсюда потребность в стражах).

На вопрос существует ли где-либо подобное государство в действительности, Плато, словами Сократа, отвечает, что его нет, но

«быть может, есть на небе его образец, доступный каждому желающему; глядя на него, человек задумается над тем, как бы это устроить самого себя. А есть ли такое государство на земле и будет ли оно — это совсем неважно. Человек этот занялся бы делами такого — и только такого — государства.» (592)

Упадок идеального государства
Интересно, что, в отличии от общества будущего описанного Марксом, сам же Платон детально описывает механизм упадка своего идеального государства, которое, как он предполагает, не может функционировать вечно.

Этот процесс начнется, по мнению Платона, когда интеллектуальная аристократия – лучшая форма правления – начнет деградировать в тимократию, общество, где амбиции отдельных людей оказываются превыше благополучия государства в целом. Платон говорит об этом как о «доминировании распаляющейся части души», нарушающем общий баланс справедливости в обществе.

При тимократии (др.-греч. τῑμοκρᾰτία, от τῑμή «цена, честь» + κράτος «власть, сила») стражи слишком увлекаются персональными амбициями и пытаются выделиться друг над другом, что постепенно переходит в гонку за богатством, и, соответственно, следующую стадию упадка идеального общества – олигархию.

Олигархия (др.-греч. ὀλῐγ-αρχία «власть немногих» от ὀλίγος «небольшой, малый» + ἀρχή «начало; власть»), власть немногих, рано или поздно ведет к революции и захвату власти недовольными бедняками, тем самым приведя общество к еще более убогой стадии правления – демократии.

Демократия по Платону – тип власти, при котором всякий, кто потакает толпе и зовет себя «другом народа» оказывается у руля государства. Рано или поздно она приводит к появлению одного властителя – тирана, и потому последней стадией упадка идеального государства Платон называет тиранию.

 

АРИСТОТЕЛЬ И ЕГО ЛОГИКА

Не менее, если не более, знаменитый, чем его учитель Платон, великий Аристотель появился на свет в Стагрии, Македония в 384 г. д.н.э. В восемнадцать лет он стал студентом платоновской Академии, где обучался и, в последствии, обучал других наравне с самим Платоном вплоть до смерти последнего в 347/8 г.д.н.э

После этого Аристотель, возможно по причине своего макендонского происхождения (понаехали тут…) , не получил позиции главы Академии, и уехал из Афин, занявшись исследованиями в области морской биологии.

В 342 г.д.н.э. Аристотеля призвали ко двору царя Македонии и возложили на него почетную обязанность стать учителем молодого, тогда еще тринадцатилетнего принца Александра. Того самого, впоследствии ставшего Александром Великим.
Закончив обучение семь лет спустя, в 335 году, Аристотель вернулся в Афины, где основал свою собственную школу и исследовательский центр под названием Лицея (да, как и Академия, наименование это вошло в века и используется по сей день).

После смерти Алекстандра в 323 году он вынужден был покинуть Афины. В это время начались гонения на македонян, и он предпринял меры, дабы афиняне «не согрешили против философии второй раз» (первым была казнь Сократа, как вы понимаете). К сожалению, это не сильно помогло – вскоре Аристотель умер, хотя и по естественным причинам.

Уже первоначальное сравнение Аристотеля с Платоном указывает нам на существенную разницу между ними. Так, если Платон был идеалистом, писавшем о потусторонней реальности, то Аристотель выступает как реалист, сторонник научных методов и прагматик.

До некоторой степени это верно, хотя может быть отчасти упрощением и преувеличением. В первую очередь нужно иметь ввиду, что оставшиеся нам от Платона работы представляют собой исключительно его литературные труды, рассчитанные на широкого читателя. Есть сведения, что он так же давал лекции, и имел работы более технического характера, до нас недошедшие. В то же время от Аристотеля нам остались только его рабочие записи, конспекты лекций. Опять же есть основания полагать, что у Аристотеля имелись и литературные труды, которые были впоследствии утрачены.
Так или иначе, разница между учителем и учеником есть, и очень существенная, и мы еще о ней поговорим. Для начала дадим общий обзор его подхода к теории познания.

Опыт
Аристотель начинает свою «Метафизику» знаменитой фразой:
«Все люди от природы стремятся к знанию.» (980а)
Но как получить знание? В отличие от Платона, Аристотель уверен, что знание можно получить только посредством опыта.
Для Аристотеля, знание начинается с изучения конкретных, а не общих вещей. Только начав с конкретного можно перейти к более фундаментальным, общим истинам. Врач, говорит Аристотель, не пытается излечить «идею человека», он пытается излечить конкретных людей – Сократа или Каллия. Таким образом, практическое знание начинается с индуктивных обобщений, сделанных на основании опыта.

Дерево.
Предположим, перед нами дерево. Насколько различен подход к его изучению мог бы быть у артиста, садовника и ученого?

Артист: пришел бы в восторг от индивидуальности и особенности данного дерева (нет должного обобщения)
Садовник: задумался бы, какие удобрения для него использовать? (его знание – функционально, и пытается ответить на вопрос «как?» а не «почему?»)
Ученый: ищет понимания деревьев посредством их универсальных характеристик:

- пытается извлечь суть дерева и отделить ее от случайных его черт
- пытается понять причины каждого отдельного факта и какое место они занимают в общей схеме необходимых связей.

ОРГАНОН
Язык, мысль, реальность

Одним из фундаментальных принципов у Аристотеля является единство структуры языка, мысли и реальности. С его точки зрения, когда мы рассуждаем от одного утверждения к другому, мы не просто совершаем мысленный процесс. На самом деле мы переходим от одного фрагмента информации об окружающем нас мире к другим фактам, составляющим его реальность.
Возникающая в результате цель состоит в том, чтобы поняв базовую структуру языка и мысли понять через них и базовую структуру реальности как таковой, ибо язык является сочленением реальности, ее наиболее фундаментальным фактором.
Именно этой цели служит набор книг о логике, традиционно именуемый «Органоном» (др.-греч. Ὄργανον — инструмент, метод ). В средние века именно Органон был основным набором сочинений Аристотеля, над которым трудились схоласты, устанавливая отношения между субстанциями и универсалиями.

Десять основных категорий.
Категории (др.-греч. Κατηγορίαι, лат. Categoriae или Praedicamenta) — первое по порядку сочинение в «Органоне» Аристотеля, в котором перечисляются все возможные виды того, что может быть субъектом или предикатом суждения.

Десять категорий определяются Аристотелем исходя из вопросов, ответ на который дает каждая категория. Так,
1. Субстанция, или «сущность» (др.-греч. οὐσία, отвечает на вопрос «Что это?») Примеры: «этот единичный человек» или «это единичное дерево».
2. Количество (др.-греч. τὸ πόσον — отвечает на вопрос «сколько?») Количество дает, таким образом, пространственно-числовые характеристики вещи. Примеры – «два метра длинной», «два килограмма весом».
3. Качество (др.-греч. τὸ πόιον отвечает на вопрос «какое?») Качество, таким образом, это предикат, который характеризует все неколичественные свойства предмета. Примером качества может служить «мудрый», «железный», «красный», «твердый».
4. Отношение (др.-греч. τὸ πρὸς τί — «то, по отношению к чему», отвечает на вопрос «как это соотносится?») Отношение, таким образом, это тот способ, которым одна вещь может быть связана с другой. Примеры: «половина», «больше», «меньше».
5. Пространство (отвечает на вопрос «где это?») определяет положение вещи относительно ближайшего окружения. Примеры: «на площади», «в саду»
6. Время (отвечает на вопрос «когда?») определяет положение вещи относительно последовательности событий. Примеры: «вчера», «сегодня».
7. Состояние (ситуация, отвечает на вопрос «в каком положении?») определяет положение друг относительно друга. Примеры: «лежит», «сидит».
8. Обладание (отвечает на вопрос «в каком состоянии?») указывает на наличие внешнего обстоятельства вещи. Примеры: «одетый», «цветущий».
9. Действие (др.-греч. τὸ ποιει̃ν — «действовать», отвечает на вопрос «что это делает?») Примеры «говорит», «смеется».
10. Претерпевание (отвечает на вопрос «что на это действует?»), передает принятие изменения от некоторого другого предмета. Примеры: «обжигается», «арестовывается».

Субстанция
Субстанция для Аристотеля – особая категория. Субстанция лежит «в основе всего», и все остальное является ее предикатом либо находится «в ней». Субстанции могут быть субъектом утверждений, к которым относятся остальные девять категорий. В то же время они единственные имеют независимое существование в реальности, в то время как остальные категории существуют только лишь постольку, поскольку «находятся» в субстанциях.

Среди субстанций Аристотель отличает «первые сущности», индивидуальные субстанции, от «вторых сущностей», которые являются универсалиями. Согласно этому, «Сократ» — первая сущность, в то время как «человек» — вторая сущность.

Логика
Аристотель по праву считается первым, кто обнаружил и описал основные правила рассуждения, которые мы называем «логикой». Смысл тут в том, что для того, чтобы рассуждение было действенным, оно должно следовать определенной процедуре, гарантирующей, что из истинных утверждений в аргументе всегда будет следовать истинное заключение.

Логика Аристотеля касалась тех возможных вариантов, посредством которых мы можем рассуждать о взаимодействиях между категориями.

В целом, мы можем сделать четыре варианта утверждений касательно отношений меж двумя категориями. Допустим, мы относим категории «студентов» и «поэтов», тогда следующие варианты соотношения становятся возможны:

1. Все студенты это поэты
2. Ни один студент не является поэтом
3. Некоторые студенты это поэты
4. Некоторые студенты это не поэты

Из таких предпосылок складывается аргумент.

Аргумент
Аргумент это такая конструкция, в которой одна группа утверждений, посылки, дает основания для другого утверждения, заключения. Одна из наиболее распространенных форм аргумента это силлогизм.

Силлогизм
Силлогизм (др.-греч. συλ-λογισμός — «подытоживание, подсчёт, умозаключение», от др.-греч. συλ- (συν-) — приставка со значением совместности действия, соучастия и др.-греч. λογισμός — «счёт, подсчёт; рассуждение, размышление») это такое рассуждение мысли, которое состоит из трех утверждений: двух посылок и одного заключения.

Пример силлогизма:
Все матери это женщины (большая посылка)
Некоторые родители это не женщины (меньшая посылка)
------------
Следовательно, некоторые родители это не матери (заключение)

Валидность
Валидность рассуждения не зависит от содержания аргумента, и определяется его структурой.
Аргумент вверху имеет следующую структуру:

Все П это М
Некоторые С это не М
Следовательно, некоторые С это не П

Где С – субъект, П – предикат и М – средний термин.
Валидной считается та форма, в которой любые последовательно вставленные на место соответствующих обозначений (С, П и М в данном случае) термины сохраняют истинность посылок и следующего из них заключения (истинно-предохраняющая форма).
Некоторые формы исходно невалидны.

Первые принципы
Аристотель понимал, что не все утверждения могут быть дедуктивно продемонстрированы. Как основание для аргументов необходимы некие аксиомы, или посылки, истинные сами по себе, и не зависящие ни от чего другого. Такие аксиомы он именовал «первыми принципами».
Первые принципы могут быть установлены через процесс индукции и интуиции.

Индукция
Универсальные и необходимые свойства неустойчивого мира единичных вещей могут быть познаны посредством индукции (обобщения).
Это происходит, в частности, когда многочисленные ощущения одного и того же типа подтверждают друг друга и накапливаются в памяти, и из них начинает возникать знание сходных универсальных качеств реальности. По сравнению, сделанному самим Аристотелем, это как солдаты, удержавшие позиции и продвинувшиеся все дальше на территорию противника. Так же и универсалы продвигаю наше познание все дальше и дальше в сторону обобщенного знания.

Интуиция
Основные предпосылки для обоснования через интуицию следующие:
- Мир устроен рационально
- Эта рациональность не может быть познана только на основании опыта, но опыт может подсказать нам ее очертания
- Только посредством интеллектуальной интуиции мы в состоянии познать универсальные и неизменные истины, лежащие в основе всего подлинного знания

Интуиция, таким образом, является следующим шагом после процесса индукции. В определенном смысле она похожа на «воспоминание» Платона, однако у Аристотеля это скорее «узнавание», чем «воспоминание».

Два основных класса Первых Принципов
1. Уникальные, фундаментальные принципы и определения, присущие каждой отдельной области науки
2. Законы логики:

а) Закон не-противоречия: «А не может быть одновременно Б и не-Б»
б) Закон исключенной середины: «А должно быть или Б или не Б»
в) Закон идентичности «А это А»

 

МЕТАФИЗИКА

Итак, мы добрались до самого сердца философии Аристотеля – до метафизики. Напомню, что в современной философии «метафизика» - это тот раздел, который интересуется вопросами реальности, и пытается дать ответ на вопросы «что существует на самом деле?» и «из чего все состоит?»

Однако изначально наименование «Метафизика» было дано работам Аристотеля, следовавшим сразу после его работ по «физике», или науке о природе. «Мета» по-гречески означает «сверх» или «после», и, таким образом, книги, шедшие по порядку «после физики» были буквально так и названы – «мета физика». Вероятнее всего сделал это не сам Аристотель, а либо один из его последователей, либо, что еще более вероятно, один из средневековых писарей, редактировавший работы философа.

Формально сам Аристотель говорит в начале первой книги, что данного сочинения – уяснить первые причины, стоящие «над» бытием, ибо только поняв самые первые и основные причины можно считать себя владеющими подлинным «знанием».

Немалое место «Метафизики» занимает критика философии Платона, от которой Аристотель считает своим долгом решительно обособиться. В частности, критикуется основа платонизма – учение об «идеях», или «эйдосах».

Прежде, чем мы поговорим о том, почему Аристотель критикует учение об «идеях», нам следует отметить, что это разделение между ними будет ключевым для всей последующей истории философии. Отметим основную разницу:

Платон своим учением об «идеях» заложил фундамент идеализма, то есть учения о том, что помимо физической реальности существует и отдельная, идеальная реальность, и именно эта идеальная, НЕ-ФИЗИЧЕСКАЯ реальность и является основной.
Аристотель наоборот, критикует идеализм Платона, и, тем самым, закладывает фундамент эмпирицизма, из которого и выросла современная наука.

Итак, в чем же Аристотель видит проблему с «идеями» Платона? В «Метафизике» он указывает на пять таких проблем:

1. «Идеи» Платона с точки зрения Аристотеля бесполезны – они не имеют никакого практического значения, ничего не добавляют и не убавляют от нашего знания реальности. В результате изобретается ненужная, дополнительная форма реальности, которая увеличивает, а не уменьшает число объектов, требующих понимания.

2. Неизменяемые «идеи» Платона не в состоянии помочь в объяснении изменения или движения реально наблюдаемых объектов вокруг нас. Однако мы испытываем эти изменения, и они должны иметь объяснение.

3. Если «идеи» отделены от вещей, то они никак не могут являться их «сущностью» или «субстанцией».

4. Непонятно, что вообще означает туманный термин «участия», которым Платон связывает свои «идеи» с объектами? Как они связаны?

5. Знаменитый «аргумент третьего человека» - если «идея человека» объясняет взаимоотношения между двумя людьми, то не следует ли из этого, что нам нужна и «идея идеи человека» дабы понять отношения между человеком и его идеей? И, в таком случае, «идеи идеи идеи человека», дабы понять эти отношения? И так далее, до бесконечности. Но в этом случае нам потребуется бесконечное количество идей!

Отбросив, таким образом, платоновскую «идею» как ненужную и необоснованную, Аристотель нашел собственное понятие, дающее улучшенное обоснование наблюдаемой нам реальности: понятие субстанции, о котором мы уже упомянули в прошлый раз.

Что же такое «субстанция», и в чем ее отличие от платоновских «идей»? Напомню, что под «субстанцией» Аристотель понимал основную единицу реальности, от на которой замыкается все понимание и объяснение физических феноменов. В определенном смысле это тоже «идея», но идея заключенная в реальном физическом существе. Так, конкретный человек, Сократ – это «субстанция Сократ», а конкретный конь, Борисфен, это «субстанция Борисфен».

То есть если платоновские «идеи» трансцендентны, существуют отдельно от «участвующих» в них объектов, то субстанция Аристотеля имманентна, нераздельно соединена с объектом, которым, собственно, и является.

Фундаментальной реальностью, или основой бытия для Аристотеля, таким образом, становится набор субстанций, наблюдаемый нами самым непосредственным образом, в ежедневном опыте, а не бестелесных «идей», висящих где-то в нематериальном мире, как это было у Платона.

 

Субстанция, еще раз.

Чтобы понять субстанцию (ousia) Аристотеля нам нужно понять две вещи:

1. Нам нужно понять «что-это» (to-ti-esti) данного индивида (универсальное качество), то есть то, что мы отвечаем на вопрос «Что это?» Так, мы можем ответить «Это Сократ». Что такое Сократ? «Грек, философ, маленький и лысый мужчина.»

2. Нам нужно так же понять «это-вот» данного индивида (единичное качество). Сократ – это данный, единичный грек, который стоит на площади в своей тоге и занимает определенный объем пространства (северо-западную часть площади в Афинах) в определенный промежуток времени (6 июня 420 года до рождества христова). В мире могло быть много лысых, маленьких философов-греков (потому это и универсальные качества, то есть относящиеся ко многим), но Сократ является уникальным экземпляром, в котором эти универсальные качества сошлись.

 

Форма и материя

Субстанция, согласна Аристотелю, состоит из двух элементов: формы и материи.

Форма субстанции – это и есть «что-это», или ее сущность.
Материя субстанции – это и есть «это-вот», то, из чего она состоит.

 

Сущность

Каждый объект имеет форму, которую он имеет, потому, что он выполняет определенную функцию, и имеет конкретную цель.
Форма составляет сущность объекта. Назвать его сущность объекта «А» — значит ответить на вопрос «что такое А?»
Сущность чего-либо, таким образом, это набор качеств, которые делают его тем, что он есть.
Как правило, сущность объекта — это то, что пытается передать его словарное определение. Например, сущность кофейной чашки — это «содержание напитка под названием кофе таким образом, чтобы его можно было пить».

 

Потенциальность и актуальность

Потенциальность (бытие в возможности) объекта относится к его актуальности (бытию в действительности) так, как желудь относится к дубу: желудь это потенциальный дуб, а сам дуб – актуальный дуб.

Материя является потенциальным качеством субстанции, а форма – его актуальным качеством. Таким образом из безликой и единообразной материи, например, из глины, можно создать некий объект, бюст Сократа, придав ей определенную форму, и, тем самым, сделав ее актуальной, то есть действительной. Глина, таким образом, это потенциальный бюст Сократа, но так же и потенциальный горшок, или потенциальная затычка в бочке. Бюст же Сократа – это актуализированная потенция глины, которой предана уже определенная форма (форма бюста Сократа).

Функция объекта очевидно связана с его формой – став затычкой в бочке, глина получает функцию «препятствовать вытеканию жидкости», а став бюстом Сократа – функцию «воспроизведения внешности Сократа».

 

Четыре причины

Аристотель называет четыре различных причины бытия любого объекта, указывающих на его сущность:

1. Материальная причина – материя (глина или бронза, например)

2. Действующая причина – источник (скульптор, например)

3. Формальная причина – сущность (форма, схема, план или иная формирующая структура)

4. Конечная причина – конечная цель (та функция, которую данный предмет в конечном итоге должен выполнять)

Эти четыре причины можно понять как четыре аспекта, объясняющих каждый существующий объект бытия.

 

Телеология Аристотеля

Для Аристотеля реальность — это собрание динамичных процессов ведущих к достижению определенных целей. Понятие «телеология», которое обозначает некоторую структуру, ориентированную на конкретную цель, происходит от древнегреческого «телос», или «цель». Другим важным понятием для Аристотеля является «энтелехия», или полная актуализация формы объекта.
Само понятие «энтелехия» составлено из древнегреческих слов «эко» (иметь), «телос» (цель) «энтос» (внутри). Опять же, - энтелехия желудя — это дуб.

 

Бог – недвижимый двигатель.

Но откуда происходит все движение во вселенной? Ведь материя сама по себе – не более, чем потенция, набор возможностей. Кто же делает потенцию актуальной?

Вселенная, по Аристотелю, находится в вечном движении. Движение это можно сравнить с движением цветка к солнцу. Недвижимый двигатель, необходимый для этого движения – это некое присутствие, объясняющее, отчего оно происходит. Присутствие бога в каком-то иностороннем пункте, к которому стремится все живое, воплощающее свою потенцию. Средневековые схоласты, в первую очередь Фома Аквинский, с большим энтузиазмом воспримут эту идею.

Однако нужно иметь ввиду следующее:

1. Бог Аристотеля – это не трансцендентный, антропоморфный, личный Бог иудо-христианской традиции. Он не «вне» мира, он – часть мира; он не подобен человеку – он совершенно отличен.

2. Мало того – поскольку Недвижимый Двигатель сам не находится в движении, он так же не может являться и действующей причиной, то есть причиной в нашем понимании (как скульптор является причиной скульптуры). Следовательно, он не может быть его создателем. Его роль – роль конечной причины. Все в этом мире стремятся к нему, хотят быть как он. Движение продиктовано силой любви – «любовь заставляет мир вращаться».

3. Недвижимый Двигатель представляет собой высшую реальность, и он посвящен в высший тип активности – мышление.

"Таким образом, ясно, что ум мыслит самое божественное и самое достойное и не подвержен изменениям, ибо изменение его было бы изменением к худшему, и это уже некоторое движение…. Следовательно, ум мыслит сам себя, если только он превосходнейшее и мышление его есть мышление о мышлении." (Метафизика 12.9, 1074b 25-35)

 

ЭТИКА

Наиболее полной работой Аристотеля по этике является Никомахова Этика (др.-греч. Ἠθικὰ Νικομάχεια), названная так, скорее всего, в честь его сына, Никомаха.

Согласно телеологии Аристотеля, о которой мы упомянули в прошлый раз, его Этика — это наука «правильного» поведения, ведущая нас к цели актуализации человеческого совершенства.

Аристотель согласен с Платоном в том, что это – в целом предмет объективного знания, но с его точки зрения — это знание, все же, не на столько объективно, как математика. В конкретном применении этических принципов может быть много двусмысленностей и оттенков, не поддающихся предварительному описанию.

Счастье (eudaimonia)

Очевидно, говорит Аристотель, что у всех человеческих действий должна быть конечная цель. И хотя у отдельных действий может быть много различных промежуточных целей, но в конце человеческой жизни должна находиться некая единая, высшая цель, ради которой делается все остальное.

«цель эта есть собственно благо, т. е. наивысшее благо.»
(1094а 22-24)

Каково же это «наивысшее благо»?

Согласно Аристотелю, это благо государства, в котором живет человек. Ибо

«Даже если для одного человека благом является то же самое, что для государства, более важным и более полным представляется все-таки благо государства, достижение его и сохранение. Желанно, разумеется, и [благо] одного человека, но прекраснее божественней благо народа и государств.»
(1094b 6-11)

Нетрудно заметить, что тут у Аристотеля очень много общего с Платоном. Однако внешнее сходство обманчиво – в деталях понимание идеального государства Аристотеля существенно отличается от теории идеального государства изложенной Платоном. Подробная критика «Государства» Платона дана Аристотелем в его «Политике», однако «Этика» закладывает основание для ее правильного понимания.

В чем же, в таком случае, заключается это благо для государства и человека? В «Этике» Аристотель ограничивается описанием человеческого блага, и называет его «счастьем», или eudaimonia:

«Относительно названия сходятся, пожалуй, почти все, причем как большинство, так и люди утонченные называют [высшим благом] счастье, а под благоденствием и благополучием подразумевают то же, что и под счастливой жизнью
(1095а 16-21)

Eudaimonia, однако, в греческом языке понятие куда более сложное, чем слово «счастье» в русском. Оно состоит из двух частей: «eu» (хорошо) и «daimon» (дух, или добрый демон), и, таким образом, подразумевает некую удачу, успех в жизни, вызванный «добрым духом» ее сопровождающим.

Для Аристотеля eudaimonia – это «полная», или «исполненная» жизнь. Счастье (eudaimonia), пишет он,

«это не склад, [или состояние, души], ибо тогда оно было бы и у того, кто проспал всю жизнь, кто живет, как растение, или у того, кто претерпел величайшие несчастья. Если же и такое не годится, но, скорее, счастье следует относить к деятельности…»
(1076а 31-37)

К какой именно деятельности относит Аристотель счастье? Может быть, к деятельности, связанной с развлечениями и удовольствиями разного рода? Нет,

«не в развлечениях заключается счастье, ведь это даже нелепо, чтобы целью было развлечение и чтобы человек всю жизнь работал и терпел беды ради развлечений. Ведь, так сказать, ради другого мы избираем все, за исключением счастья, ибо счастье и есть цель. А добропорядочное усердие и труд ради развлечений кажутся глупыми и уж слишком ребячливыми»
(1076b 27-34)

Далее Аристотель поясняет, что счастье – не просто деятельность, но деятельность сообразная наивысшей добродетели, или добродетели наивысшей части души. (1177а 10-14). Он развивает эту идею более подробно на протяжении всей книги.

 

В чем смысл жизни?

Наивысшей частью души Аристотель считает рассудочную часть, при участии суждения:

«мы полагаем, что дело человека — некая жизнь, а жизнь эта — деятельность души и поступки при участии суждения, дело же добропорядочного мужа — совершать это хорошо и прекрасно в нравственном смысле»
(1098а 12-16)

Счастье, таким образом – не пассивное наслаждение, а активное действие; то, что мы делаем и как мы это делаем. Активная жизнь, согласная смыслу и отражающая работу рассудка – это и есть счастливая жизнь.

 

Счастливая жизнь

Итак, подчеркнем, что счастливая, осмысленная жизнь включает в себя не только мышление, но и действие. Поэтому она должна быть прожита согласна определенному плану, данному нам разумом. Тут можно разделить два аспекта: один связанный с мышлением, или мыслительной деятельностью, а другой – непосредственно с действием.

Мышление: интеллектуальная добродетель (превосходство разума), которая включает как философскую мудрость (знание подлинной структуры бытия), так и мудрость практическую – знание того, как жить повседневной жизнью.

Действие: моральная добродетель (превосходство характера), включает в себя способность приводить в равновесие свои желания и чувства. Тут мы снова видим некоторое сходство с Платоном, который, напомню, говорил о «справедливости» как о балансе между разными аспектами души, включавшими как мудрость, так и мужество. Только правильный баланс приводит нас к желаемому результату.

 

Добродетель как черта характера

Однако, чтобы быть морально добродетельным недостаточно совершать этически правильные действия, но необходимо так же выработать привычку или предрасположенность к совершению моральных поступков.

Добропорядочный человек «в меру своей добропорядочности наслаждается поступками сообразными добродетели и отвергает то, что от порочности, подобно тому как музыкант находит удовольствие в красивых напевах и страдает от дурных.»
(1070а 7-12)
Этот навык может быть получен только посредством практики, как игра на пианино или езда на велосипеде.

 

Добродетель — это результат выбора

В то же время быть или не быть добропорядочным это вопрос добровольного выбора. Быть «случайно» добродетельным невозможно. Для этого необходимо знать, что есть благо, и избирать его ради него самого, а не случайно.

С другой стороны, незнание блага не может служить извинением. В то же время нужно различать разные аспекты незнания: в одних случаях действие может иметь благие намерения, но вести к плохим результатам по независящим от совершившим его лицом причинам (человек не знал, что бокал вина отравлен, и дал его кому-то выпить), в других незнание может быть результатам собственного выбора, имевшего место ранее (преступление совершено в результате алкогольного опьянения).

 

Добродетель и середина

Добродетель, согласно Аристотелю, «есть сознательно избираемый склад [души], состоящий в обладании серединой по отношению к нам, причем определенной таким суждением, каким определит ее рассудительный человек.» (1106а 36- 1107b 3)

Это, таким образом, некая средняя позиция между двух крайних проявлений, в каждом случае определяемая отдельно согласно разуму.
Аристотель дает примеры как крайних, так и добродетельных позиций для разных случаев, определяя их словесно. Так, в отношении опасности пороками могут быть как трусость (недостаток храбрости), так и чрезмерная ретивость (избыток храбрости), но добродетелью можно считать только среднюю меж них позицию, которую он и именует собственно «храбростью». Похожим образом в отношении дарения меж «мотовства» и «скупости» мы обнаруживаем среднюю позицию, которую и именуем «щедростью», и т.д.

Более точное определение добродетелей не может быть дано заранее, и должно быть выяснено в каждом случае отдельно.
В то же время Аристотель оговаривается, что не для каждого поступка такая схема применима – так, нет «недостатка» или «избытка» в отношении убийства, супружеской неверности и т.д. Нельзя быть «излишне неверным» или «недостаточно неверным» и найти меж ними «золотую середину».

Кроме того, середина зависит от характеристик каждого человека. Так, Аристотель приводит пример «правильного питания» и говорит о том, что то, что может быть «правильным» для небольшого человека не может быть «правильным» для гиганта-борца, которому необходим совершенно другой режим питания. «Середина», таким образом, у каждого своя, и зависит не только от обстоятельств, но и от людей.

Что именно является «серединой» в каждом конкретном случае выясняется согласно рациональному принципу, как это определил бы человек обладающий практической мудростью. Человек, обладающий моральной добродетелью знает, какие цели в жизни будут правильными, и сможет провести качественный баланс между обуревающими его желаниями и страстями.

Морально добродетельный человек, таким образом:

1. Следует разуму
2. Желает того, чего нужно желать
3. Имеет правильно сбалансированный характер
4. Знает, какие цели в жизни являются верными
5. Может вычислить, как достигнуть этих целей на практике
6. А также обладает опытом в принятии сложных моральных решений

 

Лучшая форма жизни

В отношении наилучшей формы жизни у Аристотеля имеется некоторое противоречие. С одной стороны, он говорит о высшей форме существования как форме созерцания, объясняя это тем, что созерцание и размышление – это ближайшее подобие активности Бога. Согласно этому наилучшей является мысль философа, человека, занятого созерцанием и размышлением.

С другой стороны, Аристотель признает, что такая форма существования для большинства людей недоступна, и одновременно с ней указывает на активное участие в общественной жизни общества как лучшую форму вслед за божественной формой созерцания. Таким образом, для подавляющего большинства людей наилучшая жизнь достигается в государстве.

 

Политика

Есть основания полагать, что Политика – это последнее произведение Аристотеля. Во всяком случае, восьмая книга Политики обрывается внезапно, на середине, несмотря на то, что сам Аристотель считал именно Политику наиважнейшей, и вряд ли оставил бы незаконченной по доброй воле. Возможно, она прервалась потому, что автор умер, не дописав?

Как бы то ни было, политика – кульминация Аристотеля, ядро его философии. Цель этого произведения, по словам самого автора, «исследование человеческого общения в наиболее совершенной его форме, дающей людям полную возможность жить согласно их стремлениям» (Политика 2.1, 1260b 27-29)

Читатели помнят, вероятно, что в начале «Этики» Аристотель назвал наивысшим благом благо государства, после чего посвятил всю свою работу выяснению, в чем именно заключается благо человека? Кажущееся противоречие разрешается в «Политике», где философ объясняет свою позицию: «Наилучшее государство есть вместе с тем государство счастливое и благоденствующее, а благоденствовать невозможно тем, кто не совершает прекрасных поступков»

При этом он добавляет, что «никакого прекрасного деяния ни человек, ни государство не могут совершить, не имея добродетели и разума.»

Мужество же, справедливость и разум с точки зрения Аристотеля «имеют в государстве то же значение и тот же облик, какие они имеют в каждом отдельном человеке, который благодаря причастности к ним и называется справедливым, рассудительным и воздержным.» (1323b 30-38)

Продолжая, таким образом, развивать тему, начатую в «Этике», Аристотель пишет, что, по его мнению, «все общения стремятся к тому или иному благу, причем больше других и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения. Это общение и называется государством или общением политическим (1252а 3-8)

Далее Аристотель предлагает следовать способом теоретического построения от «первичного образования предметов», начиная, таким образом, наше изучение государства с самого начала.

Природа.
Аристотель выделяет три вида ассоциаций человеческих существ, или koinôniai, возникавших последовательно по мере развития человечества:

1. Семья, или домохозяйство (oikos), состоящее из двух примитивных типов ассоциации: женщина-мужчина и раб-господин
2. Селение (kômê), формируемое из нескольких домохозяйств
3. Государство (polis), формируемое из нескольких селений.

Государство — это общество «достигшее, можно сказать, в полной мере самодовлеющего состояния и возникшее ради потребностей жизни, но существующее ради достижения благой жизни» (1052b 27-31)

При этом каждое государство для Аристотеля — это природное явление, то есть нечто, появившееся как естественный результате развития общества. Здесь он видит как осуществление конечной цели, так и завершение, наивысшую форму существования человека.

Государство, таким образом, «существует по природе», а сам человек по природе «есть существо политическое», тот же, кто живет вне государства есть «либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек… такой человек по своей природе только и жаждет войны; сравнить его можно с изолированной пешкой на игральной доске.» (1253а 3-6) Меж тем природа «ничего не делает напрасно».

Государство является первичным по сравнению с семьей и каждым из нас (1253а19-20), и человек, оказавшись в изолированном состоянии, не является существом самодовлеющим (т.е. способным к существованию). Если же не будучи в состоянии вступить в общение он не чувствует ни в чем потребности, то такой человек становится либо животным, либо божеством (1253а 27-30).

Наконец и само понятие справедливости, по Аристотелю, «связано с представлением о государстве, так как право, служащее мерилом справедливости, является регулирующей нормой политического общения.» (1253а 37-40)

В то же время необходимо иметь ввиду, что, хотя государство для Аристотеля первично, но конечная цель его существования заключается в обеспечении максимально счастливого существования для всех его граждан. Речь здесь идет не о минимальной защите, и не о социальном контракте – речь идет именно о необходимости государства для достижения состояния счастья (eudaimonia) и наполненности, о котором Аристотель рассуждал в своей «Этике».

Одновременно нужно понимать, что человек в его натуральном состоянии «до государства» не был, с точки зрения Аристотеля, ни гол и счастлив, ни гол и несчастен, однако его существование не было достаточно наполнено. Только государство придало человеческому существованию окончательную форму.

Базируясь на трех разделениях ассоциации человеческих существ, Аристотель называет и элементы семьи, которыми являются господин и раб, муж и жена, отец и дети.

Рабство
Отношение Аристотеля к рабству часто критикуется как слишком отсталое. Действительно, Аристотель считает разделение на рабов и господ «естественным», существующим «по природе»:

«Все те, кто в такой сильной степени отличается от других людей, в какой душа отличается от тела, а человек от животного (это бывает со всеми, чья деятельность заключается б применении физических сил, и это наилучшее, что они могут дать), то люди по своей природе —рабы; для них, как и для вышеуказанных существ, лучший удел — быть в подчинении у такой власти.» (1254b 15-21)

Однако нужно иметь ввиду, что Аристотель именно настаивает на подчинении «по природе», и рабстве «по природе», говоря: «Очевидно, во всяком случае, что одни люди по природе свободны, другие — рабы, и этим последним быть рабами и полезно и справедливо.» (1255а 1-4)

Из дальнейшего становится ясно, что среди тех, кто является «господами» Аристотель отмечает немалое количество «природных» рабов, а среди тех, кто является «рабами» - людей, достойных быть господами:
«неизбежно приходится согласиться, что одни люди повсюду рабы, другие нигде таковыми не бывают.» (1255а 32-33)

Женщины
Хотя Аристотель и не приравнивает женщин к рабам, но в то же время очевидно, что феминистом он не являлся. Об этом говорят, например, такие заявления, от которых у современных феминисток явно волосы на голове встали бы дыбом, да и не только у них: «Так же и мужчина по отношению к женщине: первый по своей природе выше, вторая — ниже, и вот первый властвует, вторая находится в подчинении.» (1254b 12-15)

В другом месте он сравнивает власть мужа над женой с властью политического деятеля, отмечая, что «мужчина по своей природе, исключая лишь те или иные ненормальные отклонения, более призван к руководительству, чем женщина
(1259b 1-5)

Однако, отмечает Аристотель, есть, всё же, разница между женщиной и рабом: «Свободный человек проявляет свою власть над рабом иначе, чем это делает мужчина по отношению к женщине и взрослый муж по отношению к ребенку. Во всех этих существах имеются разные части души, только имеются они по-разному. Так, рабу вообще не свойственна способность решать, женщине она свойственна, но лишена действенности, ребенку также свойственна, по находится в неразвитом состоянии.» (1260а 9-15)

Таким образом Аристотель ставит женщину выше раба, но ниже мужчины, который и должен руководить, ибо обладает, в отличии от нее, «действенностью». В добавок он приводит слова поэта, с которыми многие могут, вероятно, согласиться:
«Убором женщине молчание служит», и слова эти, как он отмечает, «в одинаковой степени должны быть приложимы ко всем женщинам вообще, но к мужчине они уже не подходят.» (1260а 29-32)

Торговля
Среди аспектов государственной жизни которым Аристотель уделил особое внимание на первом месте оказалась торговля. С точки зрения философа торговля не является «натуральным» занятием человека, тем не менее она необходима. Аристотель критически относится к попыткам наживать состояние посредством обмена, и еще более критичен в отношении передачи денег в наём.

Однако запретить торговлю он не предлагает, а лишь отказывает торговым людям в возможности достигнуть счастья, или eudaimonia.

Критика Платона
Обширная часть Политики посвящена критике «Государства» Платона.

Аристотель находит большую часть предложенных Платоном вариантов устройства идеального государства абсурдными. Так, он не считает, что государство должно быть чрезмерно единым, то есть таким, где все оказывается общим, включая жен и детей, и собственность. На его взгляд, «следует требовать относительного, а не абсолютного единства как семьи, так и государства. Если это единство зайдет слишком далеко, то и само государство будет уничтожено; если даже этого и не случится, все-таки государство на пути к своему уничтожению станет государством худшим, все равно как если бы кто симфонию заменил унисоном или ритм одним тактом.» (1263b 31-36)

Аристотель рассуждает вполне современными экономическими категориями, когда говорит, например:
«К тому, что составляет предмет владения очень большого числа людей, прилагается наименьшая забота. Люди заботятся всего более о том, что принадлежит лично им; менее заботятся они о том, что является общим» (1261b 31-35)

Аристотель отмечает, что разумный подход к вопросу о наилучшем устройстве требует не увлечения пустыми фантазиями, а изучения имеющихся форм государственного устройства и их сравнения на предмет успешности.

Он критичен и в отношении идеи Платона пожертвовать счастьем одних граждан (стражей, которые должны жить в спартанских условиях) ради процветания других. «Отнимая у стражей блаженство, он (Платон) утверждает, что обязанность законодателя — делать всё государство в его целом счастливым. Но невозможно сделать всё государство счастливым, если большинство его частей или хотя бы некоторые не будут наслаждаться счастьем» (1264b 15-20)

Основная идея Аристотеля, таким образом, заключается в том, что государство не может быть счастливо само по себе, за счет какой-то части его граждан, или, тем более, за счет всех граждан. Счастье государства — это только сложенное вместе счастье его отдельных граждан, и только в этом смысле понятие счастья для государства имеет приоритет.

Однако не все жители - граждане!
Однако, тут следует сделать одно примечание: у Аристотеля далеко не все жители государства могут быть и его гражданами. Так, в праве на гражданство он отказывает рабам, ремесленникам, торговцам и землепашцам, поскольку: «в государстве, пользующемся прекраснейшим устройством и объединяющем в себе мужей в полном смысле справедливых, а не условно справедливых, граждане не должны вести жизнь, какую ведут ремесленники или торговцы (такая жизнь неблагородна и идет вразрез с добродетелью); граждане проектируемого нами государства не должны быть и землепашцами, так как они будут нуждаться в досуге и для развития добродетели, и для политической деятельности.» (1328b 37-42, 1329a 1-2)

Таким образом в качестве граждан остаются лишь военные и аристократия, которым и надлежит управлять государством Аристотеля и вести его ко всеобщему счастью. В этом он оставался, конечно, сыном своего времени…

 

Неоплатонизм. Развитие христианской мысли.

Мы сделаем значительный прыжок во времени, пропустив несколько веков, и перескочив из Классической Греции в начало Новой Эры. Однако скажем пару слов и о том, что произошло между смертью Аристотеля в 322 году до нашей эры, и рождением Христа в 4 году до нашей эры. Итак, меж ними пролегли два исторических периода – Эллинистический и ранний Римский.

Эллинистический периодэтот период времени, который грубо можно считать начавшимся со смерти Александра Македонского в 323 г. до н.э. и закончившимся лет за 30 до рождения Христа, в Древней Греции произошли существенные политические перемены:

1. Изначально небольшие демократические государства Греции оказались включены в различные военные империи. Греки, таким образом, утратили свою независимость, и стали ощущать оторванность от ставшего чужим и далеким правительства
2. С другой стороны, те социальные трения, против которых выступал еще Сократ, сохранились, и даже усилились. Устаревшие институты власти распались, а религия пришла в упадок. Традиционные боги казались бессильны, и их сменил злой рок.

В следствии этого, подход к философии стал практическим и индивидуалистическим. Возник ряд новых философских движений, основными среди которых были:

1. Академики (скептики), в которых превратились последователи школы Платона
2. Перипатетики, или последователи школы Аристотеля, ратовавшие за эмпирические исследования и научный подход
3. Циники
4. Эпикурейцы
5. Стоики
6. Скептики
7. И, наконец, неоплатоники

Перескочив через первые шесть, мы поговорим только о неоплатонизме, как оказавшем наибольшее влияние на христианскую мысль и, таким образом, всю средневековую философию.

Начать же нам следует с рождения Христа, которое, по мнению историков, имело место за 4 года до даты, с которой мы все начинаем летоисчисление, именуя ее «рождением Христовым». То есть в 4 году до нашей эры. Распятие же его следует отнести к приблизительно 30-33 годам нашей эры.

Основным источником наших познаний о жизни и учении Христа являются четыре законоположительных Евангелия – от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна, написанные на греческом койне анонимными авторами. Даты написания и последовательность точно установить не представляется возможным, и среди специалистов на эту тему существуют существенные разногласия..

Вплоть до 18 века традиционной считалась хронология, при которой первым был написан Матфей, далее Марк, Лука и Иоанн. Авторами при этом считались: Матфей, бывший одним из апостолов Христа, Марк – переводчик апостола Петра, и Лука – один из соратников апостола Павла. С 18 века среди специалистов начались существенные разногласия, которые продолжаются и по сей день.

Ситуация на настоящее время такова:

Евангелие от Марка большинство экспертов относят примерно к 66-70 годам нашей эры, то есть порядка 30-40 лет после распятия Христа, и считают наиболее ранним из всех четырех. Консервативные историки, однако, относят даты написания к еще более раннему периоду. Как бы то ни было не вызывает сомнений, что все четыре книги были написаны уже после событий, имевших место в Иерусалиме, и авторами их, скорее всего, являются не участники самих событий, а другие люди.

По понятным причинам, не все, что описывается в книгах Евангелия можно считать исторически достоверным. Специалисты сходятся на том, что Исус был современником Иоанна Крестителя, и был распят римским наместником Понтием Пилатом, занимавшим этот пост с 26 по 36 года нашей эры. Все остальное является скорее вопросами веры, чем фактов, и не может быть исторически подтверждено. При этом основополагающим фактом для последователей Христа является его воскрешение из мертвых, подлинность которого достоверно установить не представляется возможным.

Как бы то ни было, христианство оказало огромное влияние на всю последующую историю европейской и мировой цивилизации, и, в том числе, влияние на развитие философской мысли, как средневекового, так и нашего времени. А потому нам следует отследить основные факторы, оказавшие влияние на формирование христианского учения.

Неоплатонизм
С появлением неоплатонизма древнегреческая философия завершила свой цикл там, откуда и началась – в религии. Ибо неоплатонизм, по сути своей, является религиозной версией платонизма.

Основателем неоплатонизма считается Плотин (205-270 г.н.э). Его записи были редактированы после смерти учеником Плотина, Порфирием.
Разделены на 6 групп по 9 книг под названием Эннеады (ennea – девять)

Обширные заимствования из различных нематериалистических и религиозных доктрин, в том числе от пифагорейцев, учений Аристотеля, Платона и стоиков.

Неоплатонизм особенно интересен тем, что он оказал значительное влияние на формирование христианства в Средние Века. Так, Бл. Августин Аврелий, о котором мы еще поговорим более подробно, положил интерпретацию Платона Плотином в основу своей философии, а позднее неоплатонизм повлиял на еще одного отца-основателя христианской мысли, Боэция (480-525 г.н.э), сделавшего перевод одной из книг Порфирия на латынь.

Основными элементами неоплатонизма являются:

- Единое
- Нус, или Ум
- Душа
- Материя

Единое
Единое (др.-греч. ἕν), или Благо – это высшая реальность, трансцендентная, неподвластная мысли и бытию, недоступная пониманию. Она может быть обозначена разными именами, в том числе «Бог», «Благо», «Первое Сущее», «Абсолют», «Вечное», и «Отец». Понятие «единого» у неоплатоников берет свое начало от платоновского диалога «Парменид», а также упоминания Блага в книге VI «Государства», где оно уподоблено Солнцу:

«Считай, что и познаваемые вещи не только могут познаваться лишь благодаря благу, но оно дает им и бытие, и существование, хотя само благо не есть существование, оно — за пределами существования, превышая его достоинством и силой» (509b)

Основная идея заключается в том, что наиболее подлинными являются те вещи, которые наиболее едины, а, следовательно, абсолютно единое будет и абсолютно подлинным. Все остальные элементы эманируют из Единого.

Ум - Нус
Первая эманация из Блага: ум, или Нус (др.-греч. νοῦς — мысль, разум, ум). Идея Ума основана на двенадцатой книге Метафизики Аристотеля, где он описывает это следующим образом:

«А мышление, каково оно само по себе, обращено на само по себе лучшее, и высшее мышление — на высшее. А ум через сопричастность предмету мысли мыслит сам себя: он становится предметом мысли, соприкасаясь с ним и мысля его, так что ум и предмет его — одно и то же.» (1072b 17-22)

Ум вечен и свободен от всего несовершенного. Он неделим, но имеет различные аспекты:

1. Познающий – Единое
2. Субъект познания – он сам; все Идеи (Эйдосы) Платона.

Душа
Эманация из Ума, посредник между духовным миром и миром чувств
Благодаря Душе космос является единым, живым организмом

Также имеет два аспекта:

1. Высшая часть: смотрит на интеллект, и не касается того, что внизу (Эйдосов)
2. Низшая часть: спускается для генерации чувственного мира и создает реплику ее собственного видения Эйдосов (Природа)

Мировая душа
Души людей — это аспекты Мировой души. Они как свет от солнца, светящий на каждый отдельный дом.
Души людей повторяют структуру Мировой души:

Ум – высшая часть.
Тело – низшая.

Наши души живы после смерти тела, и возрождаются вновь через реинкарнацию, хотя теряют прошлые воспоминания.

Материальный мир
Из души исходит последняя эманация – материя.
Ее производство – процесс необходимый и вечный.
Тем не менее, материя не является бытием; она сравнима с темнотой – чем дальше от Солнца (Единого), тем темнее.
Таким же образом, Единое излучает бытие и благо, но, как темнота является недостатком света, так материя является недостатком всего сущего и благого.
Материя разрушает все, чего она касается.

Проблема Зла
Материя является источником зла. Тем не менее, Плотин не полный пессимист в отношении материи – не все в ней так уж плохо. Нужно иметь ввиду, что:

1. Материальное, будучи последней эманацией, исходящий от Единого, хотя бы частично должно быть причастно изначальному источнику своего существования, Благу. Таким образом, оно не совершенное зло.

2. В любом случае все, что не есть Бог, так же не может быть совершенно благим. Таким образом иметь определенное несовершенство оказывается в конечном итоге необходимо.

3. Космос при этом можно сравнить с нарисованной художником картиной, или спектаклем – каждая его часть играет свою роль, даже темные тона и даже злодеи, творящие свои ужасы на сцене. Так и зло играет свою роль в мире.

Падение
В любом случае нужно иметь ввиду, что спуск души человека в тело является его «падением», деградацией на уровень наименее совершенной части вселенной. Источником этого падения является наша потребность быть независимыми. Чем больше мы оказываем внимания своему телу, органам чувств, и нашей человеческой индивидуальности, тем больше мы оказываемся прикованы к пещере, описанной Платоном в Государстве, и оторваны от реального мира.

Спасение
Зло, однако, это не нечто реальное, что тянет нас вниз. Это всего лишь наше собственное нежелание смотреть вверх. Оторвись от физического мира и от своего тела; концентрируй свое внимание на духовном.

1. Очисти себя с помощью умственной и моральной дисциплины – научись познавать идеи (эйдосы), познай, что есть идея красоты как таковой;
2. Займись философской диалектикой, познай духовный мир;
3. Воссоединись с Богом.

Псевдо-Дионисий Ареопагит
Неоплатонизм оказал влияние на христианскую мысль не только прямым, но и опосредованным образом. Так, около 500 г. нашей эры внезапно обнаружилась работа, автором которой изначально посчитали одного из учеников Апостола Павла, Дионисия (т.н. «Ареопагитский корпус»). Однако это, как впоследствии выяснилось, была подделка – подлинным автором являлся неизвестный неоплатонист пятого или шестого века, с тех пор известный как Псевдо-Дионисий Ареопагит. В течение всех средних веков Псевдо-Дионисий Ареопагит оставался одним из самых влиятельных и уважаемых авторитетов для представителей всех богословских школ и направлений, тем самым завершив тенденцию проникновения в христианство неоплатонизма. Так, в «Сумме теологии» Фомы Аквинского насчитывают порядка 1700 цитат из Ареопагитик.

Христиане первого века нашей эры
Какими были первые христиане? В первом веке нашей эры это была немногочисленная, разрозненная группа сторонников новой религии, основными заботами которой можно назвать следующие:

1. Недостаток времени: второе пришествие Христа изначально ожидалось в самые ближайшие годы, во всяком случае еще при жизни его сторонников, и потому к нему необходимо было срочно приготовиться
2. Пережить преследования: идея, что Христос, а не император, является царем Земли, не встречала понимания у Рима. Таким образом вплоть до воцарения на троне Константина, 305-337 года нашей эры, христиане подвергались регулярным преследованиям.
3. Необходимость нести в мир слово Божье
4. Борьба с ересью.

Сравнение между греческой и иудео-христианской традициями
Греки: политеисты, боги не всемогущи, подвержены ударам рока, имманентны, субъективны, мы ищем истину, вселенная пронизана логосом
Иудео-христиане: один Бог, всемогущий, всезнающий и всевидящий; объективный; истина ищет нас; логос – Бог, человеческая форма которого это Исус.

Проблема веры и разума
Для греков не существовало проблемы веры и разума, поскольку в их системе ценностей все строилось на разуме. Не было такой проблемы и у иудеев, для которых все строилось исключительно на вере.

Однако христианские философы с этой проблемой столкнулись. В частности, для них оказались актуальны следующие вопросы:

1. Рациональна ли христианская вера?
2. Каковы отношения между верой и разумом?
3. Можно ли совместить и то, и другое в единую систему?
4. Существует ли меж ними конфликт, и если так, то как его разрешить?
5. Следует ли верующему христианину утруждать себя спекуляциями языческих философов?

С учетом этого неудивительно, что настоятельной потребностью стала чистка канонов и избавление от возможных ересей. Так, одной из первых проблем молодой церкви оказалась необходимость разработки доступной для греческого менталитета формулировки древнееврейской теологии. Как результат возник целый спектр религиозных философских учений, каждый из которых заявил претензии на главенствую роль. Возникла потребность в создании единого, ортодоксального канона, очищенного от ереси и вредных спекуляций.

Среди течений, попавших в число еретических, необходимо упомянуть следующие:

1. Гностицизм
2. Манихейство
3. Арианство
4. Пелагианство

Гностицизм
Странный коктейль из христианства, эллинизма и восточного мистицизма, гностицизм (от др.-греч. γνωστικός — «познающий»), зародившийся еще до появления христианства, но особенно развившийся в конце первого века нашей эры среди еврейских и христианских сект, позиционировал себя как группа, владеющая «тайным знанием», «гнозисом», обретение которого ведет к спасению. Основной концепцией гностицизма являлось резкое деление мира на сферы духа и материи. Развитие вселенной с их точки зрения было противоборством «Бога Зла» - Демиурга (каковым они считали Бога Ветхого Завета) и «Бога Света», или Первого Бога. Демиург, согласно гностикам, создал материальный мир, или мир зла, и заключил души в телах (идея заимствована из «Тимея» Платона) с тайной целью захватить часть блага, божий дух, в телесную тюрьму. Христос, однако, встал на пути демиурга, проникнув в человеческое тело (хотя некоторые считали, что на самом деле его телесность была лишь иллюзией). Для избавления от материального ярма требовалось познание тайного учения, «гнозиса», доступное только избранным.

Манихейство
Манихейство может быть сочтено разновидностью гностицизма. Для нас оно особенно интересно в том плане, что Блаженный Августин, речь о котором пойдет в следующей лекции, до своего крещения в христианство в течении тринадцати лет был одним из адептов манихейства.

Разница между гностицизмом и манихейством заключалась в следующем:
Гностики верили, будто зло появилось на свет как эманация Бога, в то время как для манихеев два бога – Бог Света и Бог Тьмы – существовали вечно, и вечно друг с другом соперничали.

Арианство
Возникло как результат разногласия внутри самой церкви относительно вопроса триединства: в то время как Афанасий, позднее ставший епископом Александрии, считал, что Бог проявил себя в трех ипостасях (Бог, Сын, Дух Святой), имевших общую субстанцию (см. Метафизику Аристотеля), александрийский же священник Арий понимал метафору отцовства более буквально, и утверждал, что Сын был создан Отцом как отдельная сущность, и, таким образом, во-первых, имеет начало своего Бытия и, во-вторых, не равен Богу-Отцу по божеству.

Вопрос был окончательно улажен Никейским собором 325 года, на котором император Константин встал на сторону Афанасия, и арианцы были формально сочтены еретиками, Арий изгнан, и его книги сожжены.

Вопрос триединства представлял для ранних христиан особую сложность, поскольку создавал условия для возможного обвинения в политеизме.

Пелагианство
Пелагианство – не столько секта, сколько наименования определенного спора внутри церкви по вопросу первородного греха, вызванного позицией монаха Пелагия.

Традиционная доктрина первородного греха гласила, что грех вошел в жизнь людей с падением Адама, и как наказание за это падение. Как следствие, все потомки Адама и Евы несут на себе этот грех, и унаследовали поврежденную греховную природу, очищение от которой может быть даровано только Богом. Бог, как верховный судья, может даровать отдельным людям так называемую благодать, или очищение от греха. Однако вопрос, даровать ли это очищение и кому именно находится целиком в его власти. Те из потомков Адама, кому благодать не была дарована, остаются во власти греха и не в состоянии из него самостоятельно выйти.

Пелагий возражал против очевидной беспросветности подобного учения, фактически лишавшего верующих надежды на собственные силы в вопросе борьбы с грехом. С его точки зрения искренне верующие могли избавиться от греха самостоятельно, без помощи свыше. Этот спор так же имеет непосредственное отношение к фигуре Блаженного Августина, который, в последние годы жизни, примет в нем самое активное участие.

Христианский философский синтез
Необходимо было выработать единый, цельный взгляд на мир и человека в нем, с учетом христианской доктрины. Христиане использовали с этой целью философские орудия самих язычников (что Автустин впоследствии сравнил с имуществом египтян, прихваченным евреями во время их исхода к святой земле). В результате практически все духовно-ориентированные учения, включая платонизм, неоплатонизм и элементы стоицизма, оказались интегрированы в христианство. Значительно позднее, уже в 12 веке, к ним примкнет и аристотелианство.

 

Блаженный Августин Аврелий

Аврелий Августин Иппонийский (Блаженный Августин) – один из наиболее влиятельных мыслителей в истории христианства. Его философия является ключевой к пониманию как средневековой мысли, так и ряда концепций современной философии.

Христианский неоплатонизм Августина был ведущим направлением в западноевропейской философии и западном латинском богословии вплоть до XIII века, после чего его в целом сменил христианский аристотелизм Альберта Великого и Фомы Аквинского; несмотря на это труды Августина оказали огромное влияние на Мартина Лютера и легли в основу кальвинизма.

Краткая биография
Августин появился на свет в 354 году, в Тагасте, городе в Северной Африке, в то время – римской провинции.

С 370 года н.э. три года изучал риторику в Карфагене. Заинтересовался философией, ознакомился с неоплатонизмом, позднее примкнул к манихейству, увлекался скептицизмом, пока не принял христианство в возрасте тридцати двух лет.

С 384 года Августин являлся профессором риторики в Милане, а уже после перехода в христианство, с 396 года, занял пост епископа Гиппона, на котором и находился до конца своей жизни. Умер в 430 году, во время первой осады Гиппона вандалами.

Основными работами Блаженного Августина являются:
«Исповедь» («Confessiones»), написанная в 400 году, и отражающая ранний период его творчества, полный оптимизма в отношении возможностей человеческого разума. Эта работа по праву считается одной из величайших автобиографических произведений в истории.

«О граде Божьем» («De civitate Dei»), написанный в промежутке 413-427 годов, через несколько лет после взятия Рима вестготами, является его более поздним шедевром, в котором возобладала идея подчиненности разума вере. Фактически эта книга – первая попытка создания философии истории.

Задача Августина: понять смысл существования человека
В своей философии Августин опирается в первую очередь на идеи Платона и неоплатонизма. Как он сам отмечает в «О граде Божьем», «никто не приблизился к нам более, чем философы его (Платона) школы» (кн. 8 гл. 5)

Ни один аспект окружающего нас мира, с точки зрения Августина, не может быть понят вне религиозной перспективы. Он не делает тех различий, которые окажутся столь важными для Фомы Аквинского – разум или священное писание, философия или теология, человек как существо или человек как дух. Вместо этого для Августина и знание, и философия, и мир и человечество могут быть оценены лишь с учетом их религиозного значения.

При этом Августин не гнушается дополнять Писание идеями Платона подчерпнутыми из его Менона и Тимея, или идеями Плотина из его Эннеад (см. прошлую лекцию).

Основные темы философии Августина:
1. Главенство воли – разум следует за волей
Во вселенной все подчиняется воле Бога
Мы же подчиняемся своей воле

2. За всеми поступками стоит любовь – как Божья, так и человеческая – а наша воля выбирает, что ей любить и, соответственно, куда двигаться

«Моя тяжесть – это любовь моя: она движет мною, куда бы я не устремился.» (Исповедь, кн. XIII. гл. 9)

Свобода воли и благодать
Согласно Августину, проблема для нас заключается в том, что после непослушания Богу первых людей, Адама и Евы, весь человеческий род оказался виновен в грехопадении. Каждый из нас наследует этот первородный грех, и повторяет его в своей жизни. Все аспекты человеческого бытия пронизаны и заражены этим первородным грехом. Наша воля отвернута от Бога, и тяжесть нашей любви тянет нас в другом направлении – в направлении любви самих себя и греховного, преходящего мира.

Как же сочетать Божье всесилие и нашу греховность с одной стороны, и понятие свободы воли – с другой?
Эта задача никогда Августином окончательно не разрешена.

Теория познания: истина внутри
Для Августина познание – это не самоцель. Познание выполняет чисто практическую, религиозную роль: отсеять неверные понятия, отвлекающие душу в сторону от пути, ведущему к Богу, и провести нас к истине. Познание истины – главное условие счастливой жизни. Понимание истины так же приближает нас к Богу, который и есть источник всей истины. Одной из основных работ, посвященных этой теме у Августина является «Против Академков».

Напомню, что Академиками именовали скептиков из Новой Академии Платона, которые отстаивали два тезиса:

1. Ничто невозможно познать
2. Ничего не следует признавать за истинное

Согласно Академикам, люди обретают мудрость и счастье в процессе продвижения к истине, а не в результате обретения ее.

Августин, однако, возражает, что человека, не обладающего мудростью нельзя назвать «мудрым», как нельзя назвать и «счастливым» того, кто никогда не достигает своей цели. Следовательно, чтобы стать мудрыми и счастливыми мы обязаны найти способ избавить себя от скептицизма.

Августин отмечает противоречие у скептиков: они так же делают заявления, которые считают истинными. Например, скептик считает истиной свою позицию, и выводит ее из посылок с помощью силлогизма.

Но это же говорит нам о том, что по крайней мере некоторые истины должны быть правдивы: так, например, логические утверждения «нечто либо П либо не-П» и «одновременно П и не-П ложно» являются истинными. Не пользуясь же логическими утверждениями невозможно вообще о чем-либо рассуждать и высказывать какую-то позицию, в том числе позицию скептика.

Так же Августин считает, что мы можем знать вне всяких сомнений математические утверждения, как то «2 х 2 = 4» и можем, по большей части, доверять органам чувств.

Августин в своей мысли в значительной степени предвосхищает Декарта, когда утверждает, что познание должно начинаться с самого себя. Мы, говорит он, можем быть уверены в содержании своего собственного сознания, как оно доступно внутреннему чувству.

Таким образом, хотя Августин и использует платонические термины и аргументы, он не относится к органам чувств столь же уничижительно, как сам Платон. В то же время Августин признает, что органы чувств сами по себе не могут дать нам подлинного знания, ибо есть два разных типа познания: одни вещи познаются органами чувств, а другие – непосредственно самим разумом.

Ум обследует, интерпретирует, классифицирует, сопоставляет и оценивает чувственные данные соотнося их с нематериальными и вечными причинами внутри себя;

Высшие истины находятся в нашем разуме и в глубинах души. Какова их природа? Это Платоновские идеи, эйдосы, находящиеся в нашем сознании. Как наш ум получает их? Он находит их внутри себя, посредством «интеллектуального зрения».

Божье освещение
Так как же именно наш ум узнает вечные истины?

Августин следует Платону, хотя для него истины это не «остатки» от прежней жизни – как христианин он не верит в переселение душ. Вместо этого мы находим эти интеллектуальные реальности, вечные истины, идеи при посредстве освещения светом господним.

Ум каждого человека зависит от божьего света, необходимого для определения истины. Это касается даже атеистов.

Вера и разум
Человеческий разум не может правильно функционировать вне веры (тут еще одна разница с Платоном). Разум это результат работы всего человека в целом, и влияние на его работу оказывает как наше сердце, так и наши устремления, и наша вера.

«Вера ищет, разум находит; потому и пророк сказал «если не верите, то и не поймете» (“On the Holy Trinity”, 15.2.2)

Существование Бога
Хотя Августин и не пытается доказать существование Бога, он, тем не менее, приводит аргументы в пользу его существования:

«сам мир некоторым образом молчаливо, своею в высшей степени стройной подвижностью и изменяемостью и прекраснейшим видом всего видимого вещает как о том, что он сотворен, так и о том, что мог быть сотворенным только неизреченно и невидимо великим и неизреченно и невидимо прекрасным Богом.» (О граде Божьем, кн. 11 гл. 4)

Поиски Бога неизменно ведут от внешнего к внутреннему, и от внутреннего к высшему.

Создание
1. Бог создал мир из ничего (вопреки греческой теории)

2. Создание было свободным актом божьей воли. Бог решил разделить свою благость со своими созданиями, не испытывая в том необходимости.

3. Мир состоит из формы и материи – мир конкретного основан на вечных идеях, существующих у Бога в сознании. Материя изменчива, но не является злом (вопреки неоплатонистам)

4. Жизнь конкретных созданий возникла из идей – Бог посеял «зерна разума», из которых и возникли будущие существа. Однако - и в этом его отличие от теории эволюции - эти создания не были подвержены постепенному развитию.

5. Бог создал время – мир не был создан «во времени», а одновременно с ним. Для самого Бога нет ни «до», ни «после», его существование вневременно и вечно.

Предвидение, предсказание и свобода воли

Все моменты во времени известны Богу как один, общий данный момент. Августин сравнивает это с присутствием в нашем собственно рассудке определенного псалма или стихотворения, которое известно нам целиком, от начала до конца, и одновременно. При этом Августин считает, что такое предзнание вполне совместимо с человеческой свободой воли: Бог знает будущее, но, в то же время, мы свободны в своем выборе. С точки зрения Августина такая позиция не является противоречием, поскольку Бог существует вне времени, а поступки совершаются во времени.

Однако Бог, считает Августин, не только предвидит поступки людей, но также их предопределяет. Это необходимо, поскольку Бог всесилен. Насколько такая позиция совместима со свободой воли и по сей день является темой дебатов среди философов.

Проблема зла
Поскольку Бог создал мир, все, что существует есть благо.

В то же время существует зло. Как это объяснить? Августин дает следующее объяснение:

1. Хотя некоторые вещи кажутся злом, на самом деле они являют собой инструменты, необходимые для достижения добра (вакцинация, проблемы в жизни, данные нам для закаления духа, и т.д.)

2. Зло не отдельная сущность, а разновидность недостатка, отсутствия, подобная тени или темноте. Все, что не является Богом неизбежно будет до какой-то степени несовершенно

3. То же, что действительно является злом – моральным злом – это продукт человеческого несовершенства, неверно направленной воли человека.

Жизнь во грехе началась с Адама. Бог в состоянии одарить отдельных людей благодатью, позволяющей их воле обратиться к нему, но сделать это или нет зависит только от него.

Кажущаяся жестокость такого подхода объясняется следующим образом: мы все оказались у Бога в долгу, и он сам в праве решать, кому простить часть долга, а кому простить весь долг. Прощения долга одним должникам не является злом по отношению к другим – Бог не обязан прощать никому.

Философия истории и государства
С Августина берет свое начало христианская философия истории. Именно он первым предпринял попытку обнаружения в событиях прошлого осмысленного и целенаправленного единства, сравнимого с организацией театральной постановки – со своим началом, кульминацией и концом.

Град Божий

Толчком для написания этой работы Августина стало разграбление Рима вестготами в августе 410 года. Многие из римлян, все еще остававшихся язычниками, обвиняли в этом христианство. По их мнению, Рим пал перед варварами потому, что стал забывать своих традиционных богов, оказывавших ему защиту в годы величия.

Августин, со своей стороны, в «Граде божьем», написанном между 413 и 426 годами, утверждал, что сила Рима всегда была в его добродетели, за которую ему и был дарован временный успех. Однако римляне слишком увлеклись грехом и пороком, и были за то примерно наказаны.

История, по мнению Августина, являет собой поле битвы меж двух империй: Града Мирского, полного самолюбия и греха, и Града Божьего, полного любви божьей.

«Итак, два града созданы двумя родами любви: земной — любовью к себе, дошедшею до презрения к Богу, небесный — любовью к Богу, дошедшей до презрения к себе. Первый полагает славу свою в самом себе, второй — в Господе.» («Град Божий, кн. 14, гл. 28)

Августин считает государство хотя и необходимым, но все-таки злом, и в этом проявляется его отличие от греческой мысли. Для греков только участие в жизни государства делало жизнь человека полноценной.

Но для Августина единственным подлинным сообществом является братство верующих, основанное господом для вечного правления. Граждане этого небесного царства могут пользоваться благами общества, его несовершенным миром, но их подлинным домом остается рай небесный, мир совершенства. Другими словами, мы лишь постольку можем служить своей стране, поскольку служение ей не нарушает наших обязанностей перед Богом.

Церковь, таким образом, выше государства, ибо только церковь устанавливает те принципы, по которым должен жить человек.

 

(Продолжение следует)

(Снимок Андрея Саликова ) (Обсуждать в ЖЖ)

Теги: , Категории: Библиотека, История, Основные разделы, Тексты, Это интересно
Короткая ссылка на этот пост: https://vectork.org/?p=10377

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.