(Подборка Валерия Аллина)
Снимок Влада Соколовского
| В переплетении над Временем |
| всех траекторий и орбит |
| моя судьба под общим бременем |
| гордынь, открытий и обид. |
| Под знаком Господа распятого |
| звезду пасхальную слежу |
| и в межреберье рану пятую |
| рукой дрожащей нахожу. |
| И пульсом бьется ощущение |
| конца истории земной. |
| И жизнь уходит, а прощение |
| ещё не выстрадано мной. |
|
|
| *** |
| Моя единственная тема |
| как будто вышла на поток. |
| В моих словах одна дилемма, |
| в моих стихах один итог: |
| и неизбывная греховность, |
| и по иной земле тоска, |
| и Божьей милостью неровность |
| неповторимого мазка. |
| ЛИЦА |
| Смотрю в глаза и вглядываюсь в лица, |
| исследую бумаги хрупкий тыл… |
| Они живыми могут лишь присниться, |
| их взгляд на фотографии застыл. |
| Куда ж они ушли, родные люди? |
| Во мне не успокоился их дух… |
| Но незаконны все мольбы о чуде |
| и слишком робки зрение и слух. |
| Ужель от них остались только лица |
| и вечный лёг на души их покров? – |
| Нет, знаю я, что призрачна граница |
| друг в друга проникающих миров. |
|
|
| ИЕРУСАЛИМ |
| Я по его бродила мостовым |
| и умирала каждую минуту: |
| он был таким вещественно-живым, |
| мираж, в душе моей рождавший смуту. |
| По торжищу на Крестном на Пути |
| шаг каждый как пройти мне удавалось? |
| Прости мой грех, о Господи, прости, |
| что сердце у меня не разорвалось! |
| Его я в горней видела дали, |
| но потеряла в дольнем измереньи. |
| И вновь найти его в земной пыли – |
| на это не хватило мне смиренья. |
| 1989 - 1991 |
|
|
| ШПИЛИ |
| Я мимо вас хожу так много лет, |
| о гордые сверкающие шпили! |
| Меня почти совсем вы ослепили, |
| и потеряла я свой старый след. |
| Быть может, я пойму когда-нибудь, |
| как держат вас невидимые нити, |
| какою силой город вы храните, |
| на небеса указывая путь. |
|
|
| БОЖИЙ ГОРОД |
| Миг в городе Божьем на сломе эпох |
| и тысячелетий на грани… |
| И куст Моисеев еще не засох |
| на поле невидимой брани. |
| Здесь тридцать веков свой развеяли прах |
| и снова земля плодоносит, |
| и мир наш подлунный на всех языках |
| Творца здесь о милости просит. |
| Из камня пустыни тут строят дома, |
| грозят непрестанно соседи, |
| и Воля Небес проступает сама |
| в любом остающемся следе. |
| Еврейские буквы, арабская вязь |
| и рядом английский привычный — |
| такая кровавая, кровная связь |
| на вывеске самой обычной. |
| Блеск Мёртвого моря как явленный знак, |
| пульс космоса в каждой песчинке… |
| Даются тут силы рассеивать мрак |
| и крылья — ничтожной личинке. |
| 1999-2000 |
|
|
| *** |
| Как я живу негармонично, |
| как глупо, плохо я живу… |
| Блуждая в мире безразличном, |
| Тебя на помощь я зову. |
| Вся жизнь моя как наизнанку, |
| но есть надежда у меня |
| проснуться как-то спозаранку |
| и, образ вечности храня, |
| опять войти в Твои пределы, |
| Источник сил, Создатель мой! |
| Тогда смогу окончить дело, |
| тогда найду я путь домой. |
|
|
| *** |
| Творцом поставлена Игра, |
| где я, разумное творенье, |
| рождаю вновь стихотворенье, |
| как жизнь, на кончике пера. |
| И, как на шахматной доске, |
| Душа лишь пешка иль фигура. |
| Игра совсем не синекура, |
| и жизнь висит на волоске. |
| И нужно мне понять сквозь муть |
| потока смертного страданья |
| ответ великий Мирозданья, |
| Игры божественную суть. |
|
|
| * * * |
| Вот снова я по Лейпцигу бреду, |
| как будто бы в горячечном бреду. |
| Во сне ли это или наяву, |
| я разве здесь действительно живу? |
| Я плохо понимаю эту речь, |
| моей душе тут нечего стеречь, |
| и прошлого удушливая тень |
| покоя не дает мне каждый день. |
| Здесь памятники славы мировой |
| и город удивительно живой, |
| и столько любопытного вокруг – |
| всё это вижу я, очнувшись вдруг. |
| Но далеко мой настоящий дом, |
| и эта жизнь дается мне с трудом. |
| Я в Божий град мечтаю убежать, |
| В его земле хотела б я лежать. |
|
|
| *** |
| Я твёрдо знаю только то, |
| Что не отменит смерть никто, |
| Есть лишь надежды луч – |
| Любовь и милость к нам Творца. |
| Он с нами – значит, нет конца. |
| Вот к тайне жизни ключ. |
| Едва сквозь мрак забрезжит свет, |
| Кто я – придёт ответ. |
|
|
| *** |
| Когда приближается жизнь к завершенью, |
| тяжелые грешные дни |
| на чаше одной, на другой же – свершенья, |
| легки и прозрачны они. |
| Давно и упорно потомки Адама |
| иную реальность творят. |
| И краски, и буквы, и нотная гамма |
| включаются в этот обряд. |
| И смысла оттенки бывают полезны, |
| чтоб душу вдохнуть в матерьял. |
| И Врубель врубался в духовные бездны, |
| и Пушкин словами стрелял. |
| А кто-то находит источник в пустыне |
| и знает, что выше всего – |
| себя создавать как сосуд для святыни. |
| Но мир не узнает его. |
|
|
| * * * |
| Заметим вдруг, что жизнь, по сути, гамма, |
| и со смиреньем скажем мы: мерси. |
| Нас вверх по синусоиде программа |
| от ноты «до» ведет до ноты «си». |
| От верхней «до» путь долог или краток – |
| но мы дойдем до нижней «до», увы. |
| И в Книгу судеб как сухой остаток |
| войдёт от пары строчек до главы. |
| Вселенная рождается из гаммы, |
| с Творцом наш продолжается Завет, |
| и действие идет всемирной драмы – |
| рассвет, закат и будущий рассвет. |
|
|
| * * * |
| Всегда на мушке у судьбы, |
| всегда в Господней длани. |
| Мы дети Божьи и рабы |
| на жизненном экране. |
| Безумен наш подлунный мир: |
| в душе несовместимы |
| Освенцим, звёзды и Памир, |
| восход и Хиросима. |
| Качается земная ось |
| при буре-непогоде… |
| Так мало сделать удалось, |
| а время на исходе. |
| И нужно подводить итог: |
| кто я и что я значу? |
| Шагну я скоро за порог, |
| где будет всё иначе… |
|
|
| ПРЕДИСЛОВИЕ К КНИГЕ «ПОСТИЖЕНИЕ» |
| В стихах Риммы Запесоцкой заново всплывает чувство бездны, с которой русскую поэзию сроднил Тютчев. Чувство, которое может принять облик страха перед бездной зла, дремлющего в душе, и облик страха перед бесконечностью пространства и времени, где тонет без следа наше «я». Это не болезнь, без которой лучше всего обойтись. Это боль, в которой рождается нечто великое, боль, ведущая к радости увиденного вечного света и к радости творческого мгновения, когда удается замкнуть параболу, летящую из ниоткуда в никуда, - в круг художественной цельности. |
| Поэт погружен в свои внутренние проблемы. Но эти личные проблемы суть вечные проблемы каждой развитой личности – в юности, в зрелые годы, в старости. Сквозная метафизическая тема делает Римму Запесоцкую – говоря словами Цветаевой – «поэтом без истории». |
| Моя единственная тема |
| как будто вышла на поток. |
| В моих словах одна дилемма, |
| в моих стихах один итог – |
| и неизбывная греховность, |
| и по иной земле тоска, |
| и Божьей милостью неровность |
| неповторимого мазка. |
| В том же году – снова, еще острее: |
| Бесконечно маленькая точка, |
| созданная в зоне мерзлоты, |
| на огромном дереве листочка |
| нету беззащитнее, чем ты. |
| Чуткая ко всем прикосновеньям, |
| раненная каждою бедой, |
| ты не прикрываешься забвеньем |
| и неравный принимаешь бой… |
| Мартин Бубер, переживший страх бездны в 14 лет и едва не сошедший от этого с ума, сближает паскалевское (для нас – и тютчевское) чувство бесконечности со страхом Божьим. Оно действительно толкает к поискам смыслообразующего начала по ту сторону пространства и времени. Поиски веры начинаются с неверия в окончательность очевидного. |
| И пульсом бьется ощущение |
| конца истории земной. |
| И жизнь уходит, а прощение |
| еще не выстрадано мной. |
| Когда были написаны эти строки, поэту было 33 года. Чувству разрыва времени, неожиданному прорыву в вечность «все возрасты покорны». Здесь особый счет начальных и зрелых лет. Зрелость – возвращение в мир пяти чувств, но с каким-то новым, шестым – чувством глубины. |
| В средневековой китайской притче сжато пересказан путь к зрелости: «Сперва я не знал Учения и думал, что гора есть гора. Потом, познав Учение, понял, что гора – вовсе не гора. Но еще больше углубившись в Учение, я постиг: гора есть гора!» Мало кто проходит этот путь до конца. В православии это называется трезвением. Не житейским трезвым отличием предмета от предмета, а чувством вечности, вмещенным в сердце и пронесенным сквозь повседневность. |
| Вера начинается с неверия в окончательность страдания и смерти. Неверие в неподлинное толкает к подлинной вере. До нее трудно дойти. Поэты, затронутые страхом Божьим, по большей части остаются на мучительном раздорожье, - без полноты неверия в мир обособленных вещей и без полноты веры в реальность Целого. |
| «Всякая религиозная действительность, - пишет Бубер, - начинается с того, что библейская религия называет «страх Божий», то есть с того, что бытие от рождения до смерти делается непостижимым и тревожным, с поглощения таинственным всего казавшегося надежным». |
| Только пройдя через этот страх, можно прийти к действительности метафизической поэзии. Стихи Риммы Запесоцкой неуловимо непохожи на плоды экзальтации и стилизованного вдохновения, наполняющие сегодня книжные полки. В них есть подлинность – подлинность лично пройденного духовного пути. Сквозь карамазовский ужас перед бездной зла пробивается отдельными всплесками, вспышками – чувство света, радость духовного опыта. |
| И вспышка на древе прозренья |
| мне новое знанье дала: |
| о, трижды блаженно забвенье |
| на самой вершине ствола. |
| Когда я пытался написать о поколении, сложившемся в начале 80-х, я цитировал стихи Риммы Запесоцкой: |
| Икринки во враждебном океане, |
| летящие по ветру семена, |
| пронзенное бессмертием сознанье, |
| в который раз воскресшая весна… |
| Пробиваясь сквозь хаос истории и повседневность суеты, поэт ищет свой предначертанный изнутри путь. |
| Боже, великой своей немотой |
| Дай мне не сбиться с Пути! |
| Григорий Померанц, 1994 |
| (Снимок Влада Соколовского) |
Чудесные стихи!
спасибо за такую подборку. :0)
Да, основательно и глубоко! «Иерусалим» и «Предисловие к Постижению» особо пришлись!
Спасибо большое!
Я понимаю, какой отклик в вашей душе находят эти строки. Всё прочитав, я оставила в памяти «Кто я — придет ответ»